Выбор Клинка

Корзун Кирилл

– Здравия желаем, мастер Витар! – грянул стройный хор юных голосов. Впечатлённый увиденным, я оглядел выстроившихся передо мной кадетов и только тогда понял, что тоже должен стоять среди них. А Калашникова и след простыл. Но дёргаться было уже поздно… Повернувшись к своему наставнику по боевым искусствам, я склонился в вежливом поклоне, приветствуя его и стоявшего рядом с ним Самсонова.

– Дисциплинарное взыскание сразу после столь триумфального возвращения, – от Сан Саныча явственно повеяло холодом, – отличное начало второго семестра, кадет Хаттори. Я мог бы смягчить наказания, но только в том случае, если ваше ранение как-то связано с травмой головы. Скажите честно, кадет,

на войне вас слегка контузило?

– Никак нет, господин Самсонов! – бодро отрапортовал я, вытянувшись по стойке "смирно" и, звонко щёлкнув каблуками, внёс в рапорт небольшие коррективы: – Что касается головы… Имело место прямое попадание винтовочной пули калибра 14.5, выпущенной со снайперского комплекса Barret M8.

Это, кстати, было чистой правдой. Именно такую пулю после битвы у Мацумото обнаружили в затылочной части шлема моего МПД.

– Вот видишь, сотрясение мозга у него, Самсонов, – неожиданно поддержал меня мастер Витар, старательно сдерживающий улыбку. – Так что прояви снисхождение, помилуй парня, ему и так досталось.

Наставник по стратегии и тактике что-то невнятно пробурчал о том, что в моём случае "голова – это кость" и трястись там категорически нечему, но всё же не стал настаивать и согласился с мнением мастера Витара.

– У меня будет к вам отдельный разговор, кадет Хаттори, касаемо проведённых вами в ходе войны манёвров и боевых операций. Разумеется, если пожелаете выслушать мнение специалиста со стороны, – всё так же сухо сказал Сан Саныч на прощание, встав у основания лестницы и положив руку на перила.

– Непременно, наставник! – ответил я и на этом акт троллинга от руководящего состава окончился. Рявкнув "Разойдись!", преподаватели направились вверх по центральной лестнице, а кадеты, получив новую вводную, выдохнули и начали разбредаться по своим делам.

– Я здесь вообще случайно, остальная группа в другом корпусе, здесь углублённый спецкурс прохожу, по особенностям зарубежных электросистем. В "Тэнгу" разобраться до конца не могу и даже документация не слишком-то помогает, – грустно поведал Калашников, вновь возникая рядом. – Но на сегодня мои муки с гранитом науки окончены. Многие захотят тебя увидеть, так что выдвигаемся прямиком в общежитие!

– Праздник в честь возвращения? Звучит неплохо, – согласно кивнул я, обнимая друга за плечи и уверенно направляясь к выходу из главного корпуса. – Хорошо, что все соберутся в одном месте, подарки будет проще раздавать!

***

…Господа кадеты изволили устроить торжественную встречу с соблюдением всех канонов и потому мероприятие с посиделками завершилось лишь глубокой ночью. Меня и Лёху однокашники слушали затаив дыхание, ведь рассказ участника событий не сравним с той информацией, которую они могли почерпнуть из СМИ. Но, как оказалось, и там информации оказалось более чем предостаточно. Японский сегмент интернета изобиловал новостями о завершившейся войне, неведомым образом просочились отрывочные видеоролики с полей сражений, фотографии и интервью с очевидцами. Но весь материал, несмотря на остроту темы, был значительно выхолощен – журналисты явно опасались глубоко совать нос во взаимоотношения аристократов и подробности отсутствовали. Разве что…

– "Священный Ветер"… "Сумеречный Дракон"… "Кровавый Ронин"… – перечисляя данные мне журналистами прозвища, Лёха жмурился как довольный кот: – И это только самые популярные. Твоя фамилия у всех на устах, Лео. И произносят её с почтением. Замок Мацумото стал местом паломничества после того, как в разгар зимы там зацвели поля хиганбаны, а историки тут же вспомнили о древности рода потомков Амэ-но-ками! Налицо все признаки формирования культа

личности, друг мой. Ты стал Легендой…

Отмахнувшись от его восторженных речей, я устало прикрыл глаза и развалился на диване, пытаясь понять, что меня так неожиданно встревожило. Перебирая в памяти события вечера, я смог остановиться на том, что и вызывало странные чувства…

Остальные однокашники уже расходились по своим комнатам, но кое-кого мы с Лёхой намеренно притормозили. Потому что каждый из участников нашего тайного братства не должен был уйти с пустыми руками.

Диего Дель Кастильо досталась старинная японская танэгасима (фитильный мушкет) 17 века, вышедшая из рук знаменитого мастера Кунитомо Хикоэмон Томотада. Её прошлый хозяин, защищавший штаб войск Такэда, утратил право владения, а заодно и голову, после встречи с одним из моих Клинков. Танэгасима удостоилась весьма высокой оценки кастильца и только совместными усилиями мы смогли уговорить его перенести практические испытания.

Потомку Чингисхана, Джучи, я вручил трофейную винтовку – эксклюзивную CheyTac Mark5 "Punisher" американского производства – наёмники Флэшмена тщательно выпотрошили взятый штурмом лагерь китайцев и среди добычи оказался этот отличный экземпляр высококлассного и сверхточного оружия. Монгол долго и восхищённо цокал языком, разве что не обнюхав винтовку от приклада до дула. Отдельные восторги вызвал патронташ со спецбоеприпасом, предназначенным для гарантированного пробивания "доспеха духа" ранга Ветеран.

Выбирая подарки для братьев-молчунов Харальдсонов, я столкнулся с определёнными трудностями – мы общались довольно поверхностно и мне практически ничего не было известно о них. Но когда среди ценных трофеев мне на глаза попались так называемые "нити жизни", решение отыскалось, само собой. Так назвали артефактные наручные браслеты, сплетённые из дилетитовой и золотой проволоки. Если вплести в браслет прядь волос, то изделие Древних становилось своеобразным компасом, позволяющим безошибочно отыскать донора на расстоянии до десяти километров. Неразлучным братьям зачарованные предметы пришлись по душе – варяги приняли дар, внимательно выслушали мои объяснения и синхронно поклонились в пояс, прижав правые ладони к сердцам.

Хельги Войтов любовался увесистым метательным ножом треугольной формы, который мог возвращаться к своему хозяину – причём способность артефакта тут же была опробована, не взирая ни на какие горестные стоны Соколова. И пусть использование этой особенности требовало тренировки, пусть она была незначительной, но варяг никак не мог наиграться и продолжал втыкать нож в специально выданную ему для этих целей кухонную доску.

Савва Давыдов озадаченно хмурился, рассматривая массивный и вместе с тем элегантный револьвер, испещрённый мелкими, сложно различимыми символами. Его я подобрал с останков Огненного Учителя, что так и не смог побороть моего духа-хранителя. Револьвер имел по меньшей мере полуторасотлетнюю историю – изделие фирмы Griswold & Gunnison, кавалерийская модель, используемая личной гвардией лендлордов тогда ещё рабовладельческой Америки. Озадаченность товарища, вращающего барабан, наглухо забитый каким-то кристаллическим веществом, плавно переходила в недоумение. Улыбаясь, я рассказал ему особенность этого оружия для "одарённых", предназначенного для стрельбы не патронами, а неоформленными в "технику" частицами бахира. Каждый из пяти кристаллов надлежало предварительно самостоятельно зарядить – совсем как аккумулятор, только источником энергии должен был служить сам одарённый. Давыдов ошарашенно присвистнул и благодарно хлопнул меня по плечу. Рукой, облачённой в тонкую бархатную перчатку…