Выбор
Шрифт:
– Знаете, Чарльз, вы сейчас смахиваете на ярмарочного зазывалу. Господи, это всего лишь книга, а не «Нагорная проповедь, часть вторая».
– Не просто книга, – возразил Коронет. – Уверен, лучшая книга по самопомощи из когда-либо написанных, великолепная дорожная карта к лучшей жизни для любого, кто будет следовать вашим рекомендациям, Марк. Послушайте, я знаю, как сильно вы любите мальчиков и Луизу. Это очевидно из всех статей о вас. Забудьте о нас, забудьте о читателях, забудьте о себе, на минуту задумайтесь о семье. Если примете мои условия, можете не сомневаться, вашей семье больше никогда не придется беспокоиться о будущем. Насколько это важно
Чарльз усердно разглядывал свои туфли от «Gucci». Голову склонил низко, словно в ожидании удара топора палача. Моего топора.
– Дэвид, – собственный голос донесся как бы издалека, – каков рекордный аванс, выплаченный когда-либо за право переиздания в мягкой обложке бестселлера в твердом переплете?
Он поскреб подбородок и ответил:
– Чуть более трех миллионов долларов.
Я едва не задохнулся.
– Три миллиона?..
Дэвид опустил руку мне на плечо и продолжил:
– «Goliath Books» готово выплатить гораздо больше за «Ключ к лучшей жизни».
Последовал мой глубокий вздох.
– Сколько?
– Пять миллионов долларов!
XIII
ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ, ОСТАВИВ ТОДДА и Гленна на попечение Мэри Меллон, мы с Луизой отправились в Бостон, оттуда вылетели в Нью-Йорк. Там «Goliath» устраивал торжественный прием в отеле «Hilton» по случаю приобретения прав на издание «Ключа к лучшей жизни» в мягком переплете. Как только контракт был подписан, рекламный отдел «Goliath» развил бурную деятельность. Сопровождаемые Дэвидом Коронетом и Чарльзом Бергеном, мы с Луизой вошли в огромный зал отеля, где нас приветствовала ликующая публика, ослепили вспышки фотоаппаратов и бессчетное число телевизионных прожекторов.
Непринужденно помахав рукой и улыбаясь в объективы телекамер, Луиза исхитрилась слегка ткнуть меня локтем и прошептала:
– На этот раз, дорогой, попали мы в переделку!
– Продолжай улыбаться, милая. У тебя это прекрасно выходит.
– Боже мой, Марк, там Лорен Бэколл [19] и… и Чарлтон Хестон [20] , и мэр… как там его?
– Кох. Никак ключ от города Нью-Йорка преподнесет.
– Предпочла бы бутерброд с ветчиной. Прямо умираю от голода.
19
Лорен Бэколл – американская актриса, признанная Американским институтом кино одной из величайших кинозвезд в истории Голливуда.
20
Чарлтон Хестон – американский актер, лауреат премии «Оскар», который семь раз избирался президентом Гильдии киноактеров и долгое время служил председателем Американского института кино.
– Неудивительно, ведь обед ты проигнорировала.
– Сильно нервничала. Кстати, а почему ты спокоен?
– Если бы. Просто так ошарашен, что не до волнений. Ты лучше продолжай улыбаться. Вот умничка…
Наконец Дэвиду и Чарльзу, лавируя, удалось сопроводить нас среди моря тянущихся рук к центру зала, где, купаясь в ярком свете прожекторов, возвышалась скульптура Башни Успеха, выполненная из глыбы льда. Кругом были расставлены многочисленные столики, у которых суетилась целая армия официантов, разливая по бокалам шампанское.
Дэвид
– Думаю, начнем. Наберитесь терпения, надо поприветствовать наше впечатляющее сборище знаменитостей, журналистов и прилипал.
Есть мужчины, рожденные носить смокинг, и Дэвид Коронет, без сомнения, относился к ним. С безукоризненно прямой осанкой он стоял на низенькой сцене посреди зала перед единственным микрофоном, словно председательствовал на мировом правлении. Сложив руки на груди, спокойно дожидался наступления тишины.
– Друзья, я счастлив приветствовать всех вас! Сегодняшний вечер – событие чрезвычайной важности в истории «Goliath Books», да и вообще в истории американского книгопечатания. С гордостью довожу до вашего сведения: «Goliath», впрочем, многим это уже известно, выкупил право на переиздание на территории Соединенных Штатов Америки книги, менее чем за два года ставшей самым раскупаемым изданием в твердой обложке. Такого в нашей стране еще не бывало.
Он сделал эффектную паузу. Секунд на десять.
– Однако никто не догадывается, во что обошлась покупка. Никогда прежде авансовая выплата авторского гонорара за «Ключ к лучшей жизни», а речь идет о сорока трех годах печати книг в мягком переплете, не приближалась к сумме… в пять миллионов долларов!
Почтенный издатель умолк. Впрочем, другого выбора ему не предоставили. Стоящее скопище людское издало воистину оглушительный рев, замешанный на удивлении, восхищении и зависти вперемешку со свистом и визгом. Тут я только осознал: все взгляды присутствующих прикованы ко мне, Луиза пододвинулась поближе.
Голос Дэвида Коронета вновь раздался в зале.
– Первый тираж в «Goliath» тоже бьет все рекорды, пятнадцать миллионов экземпляров. Уже три наши типографии работают в круглосуточном режиме, чтобы к одиннадцатому августа доставить книги во все торговые точки страны. Одновременно Марк Кристофер начинает свой рекламный общенациональный тур, который пройдет в двадцати четырех крупнейших городах Америки. В подборке для прессы вы найдете их перечень и приблизительные даты его пребывания там, еще указаны дни участия в теле– и радиопрограммах и приложено расписание встреч с журналистами, а также отмечено время раздачи автографов в крупнейших магазинах. Вероятно, вам будет небезынтересно узнать, что мэры выбранных городов дали свое любезное согласие и объявят день прибытия к ним Марка Днем Мистера Успех. Однако кульминацией сорока восьмидневного тура станет выступление мистера Кристофера и беспрецедентного звездного состава на грандиозном шоу «Ключ к лучшей жизни». Оно пройдет двадцать восьмого сентября на стадионе «Янки». Вся выручка от него будет направлена на благотворительность.
Аплодисменты длились, показалось, целую вечность. Наконец Дэвид поднял правую руку.
– Дамы и господа, вам, без сомнения, известно: Марк Кристофер чрезвычайно редко покидает свой дом на вершине холма и полюбившийся маяк в Нью-Гемпшире, ставший символом надежды и названный Башней Успеха. Однако сегодня мы удостоились великой чести поприветствовать…
– За пять миллионов баксов как не удостоить! – выкрикнул кто-то из мужчин из стоящей неподалеку группки приглашенных. Раздался всеобщий хохот, к которому присоединился и Дэвид. Затем снова поднял руку.