Выбор

Рождественский Роберт Иванович

пирсы

и перроны,

леса без птиц

и земли без воды...

Все меньше —

о к р у ж а ю щ е й природы.

Все больше —

о к р у ж а ю щ е й среды.

Т А К И Н А Д О !

Не поможет здесь

ни песня и ни ласка.

В доме все воспринимают без обид

лишь тогда,

когда качается коляска,

мальчик спит...

Слышно:

за стеной соседи кашляют.

Слышно:

ветер

снег сдувает

с крыш...

Я не знаю,

что врачи на это с к а ж у т ,

но, по-моему, отлично,

что малыш,

только именем одним еще отмеченный,

примеряющийся к жизни еле-еле,

ничего пока не видевший,

трехмесячный,

и у ж е

стоянка

не приемлет!

Т а к и надо --

он увидит страны разные!

Т а к и надо —

задохнется на бегу!..

...Я с коляски тоже

начал странствия —

ДО сих пор остановиться

не могу!

О Н А Ц И О Н А Л Ь Н О С Т И

Если наш Союз

называет «Россией»

кое-кто на Запале —

напрягаю глотку,

объясняю истину,

не стою разиней.

Но —

п объясняя —

от гордости глохну!

Ибо повезло мне с землею такою!

Повезло с рожденьем,

С М о с к в о ю , с тайгою.

Ибо -

по морозцу,

зимой залихватской,

до сих пор бравирую

сибирской закваской!...

Я -

безоговорочно и бесповоротно —

капля

в океане моего народа.

Истовом,

березовом,

бурлацком,

бунтарском

В стонах и частушках.

Счастье и мытарстве...

У х о ж у распахнуто

путем тысячеверстным

в песню.

как в дороженьку по росам, по звездам.

В ярославском храме,

в тишине великой,

холодея,

вглядываюсь в иконные лики.

112

Ахаю над пляской

с узором да разводом.

Млею

под рассыпчатым колокольным звоном...

По, светло зажмурясь

от небесной сини,

поклонившись маме-Россиюшке,

России,

захмелев от Новгорода

И приникнув к Волге,

говорю — отчетливо

без скороговорки:

царями да боярами

хвастать

не стану!

Свой народ

превыше всех других

не поставлю!

Мне Земля для жизни более пригодна

после Октября

семнадцатого года!

Я в Д е р ж а в у верую —

вечную!

Эту.

Красную по смыслу.

По флагу.

По цвету.

Никогда не спрячусь

за кондовой завесой...

По национальности

я —

советский.

Д О Л Г И

Пришла ко

мне пора

платить долги.

А я-то думал, что еще успею...

Не скажешь,

что подстроили враги.

Не спрячешься за юношеской спесью...

И вот я мельтешу

то здесь, то там.

113

Размахиваю разными словами...

«Я расплачусь с долгами!..

Я отдам...

Поверьте мне!..»

К и в а ю т головами

леса и травы,

снегопад и зной,

село Косиха,

Сахалин

и Волга.

Живет во мне,

смеется надо мной

немыслимая необъятность

долга!

Ждет к а ж д а я секунда.

Ж д у т года.

Озера,

полные целебной влаги.

Мелькнувшие, к а к вспышка,

города.

Победные

и траурные флаги.

Медовый цвет клокочущей у х и ,

моей М о с к в ы всесильные зарницы

и те стихи,

те — главные — стихи,

которые лишь начинают сниться.

И снова полночь душу холодит.

И карандаш с бессонницею спорит.

И женщина

в глаза мои глядит.

(Я столько должен ей,

что страшно вспомнить!..)

— Плати долги!..

Плати долги, чудак!..

Д а в а й

начистоту судьбу продолжим...

Плачу.

Но каждый раз

выходит так:

чем больше отдаешь,

тем больше

должен.

Р Е К В И Е М

Памяти наших отцов и старших братьев,

памяти вечно молодых солдат и офицеров

Советской Армии, павших на фронтах

Великой Отечественной войны

1

Вечпая

Слава

Героям!

Вечная слава!

Вечная слава!

Вечная

слана

героям!

Слава героям!

Слава!!

...Но зачем она им,

эта слава,—

мертвым?

Д л я чего она им,

эта слава,—

павшим?

Все живое —

спасшим.

Себя —

не спасшим.

Д л я чего она им,

эта слава,—

мертвым?..

Если молнии в тучах заплещутся ж а р к о

и огромное небо

от грома оглохнет,

если крикнут

все люди земного шара,—

ни один из погибших

даже не вздрогнет.

Знаю:

солнце

в пустые глазницы не брызнет!

Знаю:

песня

тяжелых могил не откроет!