Выбор

Лисий Хвост

— Хорошо. Знакомо ли тебе понятие «преемственности»?

— Боюсь, не совсем понимаю вас.

— Полагаю, за годы работы у тебя появилось немало самых разных знакомых верно?

Дождавшись кивка я продолжил:

— В таком случае, вот тебе моё предложение. Время от времени мне может что-то понадобиться. Какая-то информация, или, может, что-то достать. Тогда я буду приходить к тебе. Это аванс! — я положил кошель на стойку. — Ну, и, зачем тебе кобольд, спрашивать не стану.

— Исключительно приятно иметь с вами дело, виконт! — широко улыбнулась Тамкарра, сгребая кошель. — Кстати, вы не собираетесь его развязать?

Позабытый всеми, Чол так и лежал на столе. На секунду мне померещились вилка и нож по бокам от него, но, откинув заманчивые фантазии, я всё же разрезал верёвки.

—

Ну? — спросил я, дождавшись, когда растирающий конечности хвостатик посмотрит на меня.

— Что это было, Чол? Зачем ты следил за мной?

— Не следил, нет! Подойти к одному. Разговор важен. Решался долго. Господин большой мастер. Важная просьба.

— Конечно, стало гораздо понятнее, — прервал я возбуждённо тараторящего кобольда. — Что за просьба?

— Смотрите! — неожиданно Чол вскочил, и метнувшись к весело потрескивающему очагу, разлегся вдоль него, выставив на обозрение нос. — Видно? Видно! Сверкает. Как дракон!

Издав восхищённое, по всей вероятности, шипение, Чол вернулся за стол.

— Ни у кого нет. Только у Чола красивый нос. Благодаря зелье господин.

— Я рад за тебя, Чол, — сказал я, — но чего ты от меня хочешь?

— Сделка. Чол предлагает сделку. Зелье для хвоста на штуковину. У Чола есть штуковина.

Всё. Это уже край. Обхватив голову руками, я вспомнил всё, что уже успело сегодня произойти. А ведь меня еще ждёт ужин с роднёй.

— Хорошо, мой носатый друг, — тяжело вздохнул я, — я верю, что у тебя самая штуковинистая штука для меня, в обмен на зелье. Ты ведь не обманешь меня?

— Нет! — подскочил на стуле тот, замотав своим носом во все стороны. — Всё честно. Ценность на ценность. Договор?

— Договор, — кивнул я, — куда от тебя денешься-то. Завтра найдёшь меня на рынке.

— Да, да.

— И, Чол… Не болтай.

Проводив взглядом стрелой умчавшегося кобольда, я поднялся на ноги.

— Хорошего вечера, Тамкарра.

— И вам, господин. Только позвольте один вопрос…

Увидев поощряющий кивок, она продолжила.

— Что за зелье привело его в такой восторг?

— Да не зелье это, а, скорее, паста. Мыльный корень с золой и песком. Нанеси на нос и три тряпкой до блеска. Все кобольды завидовать будут.

Глава 6

Как пусть и формальный, но всё же наследник, я сидел прямо напротив отца, возглавляющего стол. Место справа от него принадлежало моей матери и пустовало с тех пор, как четыре года назад она, забрав Эринию, уехала к своим родственникам в Умелан. Там она обучала мою маленькую сестрёнку тайнам родовой магии. Ей предстояла непростая задача. Обычно на пробуждение и стабилизацию родовой магии уходит лет 5 минимум. Именно поэтому, несмотря на то, что церемония пробуждения источника проводится в 10 лет, демонстрация силы происходит только в 16. Чтобы все успели. Сестрёнка же скоро должна была отправиться в обратный путь. Как же я скучаю, мама, Эри. Вздохнув, и устроившись поудобнее, я принялся разглядывать тех, кто по идее, должны были быть мне самыми близкими людьми. По левую руку от графа восседала, иначе и не скажешь, леди Ингилио Тарсэ. Родная сестра отца, мать двух дочек, что учились сейчас в королевской академии. Наверное, именно она наглядно продемонстрировала мне, что такое двуличие. Насколько хорошо она ко мне относилась в детстве, настолько же я стал ей противен позже. Она никогда не упускала случая каким-либо образом поддеть меня, и можно было быть уверенным, что сегодняшний день не станет исключением. Помню, как, после инициации, пока мама с отцом о чём-то разговаривали, я пошёл к ней за утешением. Тётушка вылила на меня ушат помоев, и, доведённый до слёз, я весь вечер прятался в конюшне. Кстати. в клане она как раз отвечала за лошадей и всё живое. Наши пастбища, птичники, стада — всё находилось в её компетенции. Рядом с ней сидел её муж, Менулис Тарсэ. Он контролировал всю алхимию и зельеварение графства и был, надо сказать, достаточно странным типом. Во всём, что касалось его непосредственных обязанностей, он был безупречен. Но когда дело выходило за привычные ему рамки, он отчебучивал что-нибудь эдакое. Однажды у нас в гостях были представители рода Амелир. Одна из них после торжественного

ужина принялась настойчиво интересоваться мнением Менулиса о модной столичной пьесе. Какое-то время он молчал, после чего резко встав, выпалил:

— Вы чудо посреди ингридиентов!

И быстро удалился. Тёте пришлось постараться, чтобы объяснить, что это был такой комплимент. Впрочем, кажется, она и сама была в этом не уверена. В общем, это был весьма неплохой дядька. Напротив него сидел старый, почти дряхлый мужчина. Это был мой дед со стороны отца. Вот кого я уважал за честность. Его отношение ко мне не менялось, чтобы не происходило. Он всегда меня недолюбливал. Причина, полагаю, была в его старой ссоре с моей матерью. Не знаю, что там между ними произошло, но никакие попытки отца их примирить ни к чему не привели. В силу возраста Сарцей Тарсэ ни за что не отвечал, но занимал пост старейшины. За свою жизнь он действительно повидал очень немало, и, сохраняя еще ясность ума, мог дать отличный совет практически по любому поводу. Я не стеснялся обращаться к нему в затруднительных ситуациях, и он никогда не подводил. Хотя отношение сквозило, да. Справа от него сидела Шелирра Тарсэ, являющаяся его женой и моей бабушкой, пусть и не родной. Была она почти на четверть века моложе деда, и всё еще могла завлечь неосторожного беднягу в свои сети. Ухаживала она за собой, не жалея средств, и была в отличных отношениях с Менулисом. Тот бегал к ней всякий раз, когда ему удавалось улучшить какой-либо эликсир. Понятно, что это не вызывало восторга у Ингилио. Бабушка была, наверное, единственной, кто относился ко мне, ну скажем, снисходительно и может, даже где-то сочувственно. Я в свою очередь ценил широту жеста. Относиться к практически парии рода хоть в какой-то мере положительно было, безусловно, смелым поступком. За размышлениями я не заметил, как слуги закончили подавать на стол, и вернул меня в реальность голос отца:

— Приятного аппетита, семья.

Быстро насобирав себе на блюдо мяса, овощей, тушёных грибов, зелени, то есть всего, до чего смог дотянуться, я уж было приступил к еде.

— Дорогой Дэррон! Мы так редко тебя видим! — раздался глубокий, чувственный голос Ингилио. — Не расскажешь нам о своих успехах в обучении?

Стерва! — подумал я. Даже поесть не даст спокойно. И слова-то как подобрала. Ткнула носом и в недоступность мне родовой магии, и в то, что я здесь чужой. Но не придраться. Владению мечом так-то тоже учатся. Да и второе не оспорить. Нечасто я посещаю семейные сборища.

— За этим, тётушка, вам к лейтенанту гвардии. Уверен, ему по силам удовлетворить любой ваш интерес.

Отбив выпад в свою сторону, я вгрызся в сочный кусок мяса, полный желания не отрываться от него ни за что на свете. Но та не унималась.

— Ну же, племяш. Побалуй любимую тётю. Это ведь совсем не трудно.

— Окажите мне честь прогуляться со мной после ужина, и я расскажу вам всё, что пожелаете.

Не собираясь идти у неё на поводу, я продолжал воздавать должное усилиям поваров.

— О, но после ужина я занята делами рода, — скорчила гримасу сожаления моя непрошенная собеседница.

— Ингилио! Дай юноше поесть. А уже потом требуй к себе внимания, — вмешалась бабушка. — Или ты не знаешь, что голодному мужчине не до женщин?

Благодарно посмотрев на Шелирру, я успел заметить её подмигивание, и решил по-полной воспользоваться предоставленным мне шансом. И игнорируя завязавшуюся схватку двух матёрых гарпий, налёг на еду. По-быстрому закончив с мясом, я перешёл на грибы, затем на овощи и, наконец, почувствовал, как отступает голод. Он всё ещё был где-то там. Прятался в глубинах желудка, но уже не угрожал поглотить меня целиком. Неожиданно тонко поймав момент, ко мне обратился Менулис:

— Попробуй этот сыр, виконт, — протянул он мне тарелку. Машинально взяв предложенное, и так же машинально поблагодарив, я заработал челюстями, совершенно не чувствуя вкуса. Я часто обращался к нему за разрешением на зелья памяти, концентрации и прочим. И был совершенно уверен, что он не знает, кто я такой, и что здесь делаю, но раз уж меня пропустили и я не прошу ничего эдакого, то проще дать, чем вдаваться в детали. К тому же до нынешнего вечера не могу припомнить случая, чтобы он со мной заговорил. Да еще и обозначив-то как.