Выбор
Шрифт:
Она мечтательно улыбнулась.
— И долго ты там был?
— Когда именно?
— Сколько раз ты ездил в Африку?
— Трижды.
Габи безуспешно пыталась представить себе столь свободную жизнь.
— Расскажи мне все, — попросила она.
Они долго беседовали вполголоса. Сумерки сменились темнотой. Тревис описывал людей и места так живо и ярко, что Габи как будто видела их. Она то и дело ловила себя на мысли, что пытается понять, сколько раз он делился этими историями с другими женщинами… В середине рассказа Тревис встал из-за стола и принес две бутылки воды, поскольку Габи отказалась
Когда они поднялись, чтобы отнести посуду в дом, на небе уже сияли звезды. Пока Тревис мыл тарелки, Габи прошлась по гостиной и решила, что это место куда меньше похоже на приют холостяка, нежели она воображала. Мебель была удобная и стильная, в комнате порядок, пусть и не идеальный. Журналы лежали стопкой на телевизоре, на магнитофоне виднелся тонкий слой пыли — отчего-то казалось, что так и должно быть. Вместо картин и фотографий на стенах висели киноафиши, вполне отражавшие эклектичный вкус хозяина, — «Касабланка», а рядом «Крепкий орешек» и «Один дома». Габи услышала, как на кухне выключили воду; несколько секунд спустя Тревис вошел в гостиную.
Она улыбнулась.
— Готова помочить ножки?
— Только при условии, что ты не станешь раздеваться.
Они вернулись на веранду, к ванне. Тревис снял крышку, Габи сбросила сандалии. Вскоре они уже сидели рядом, болтая ногами в воде. Габи смотрела вверх и искала созвездия.
— О чем ты думаешь? — спросил Тревис.
— О звездах. Я купила справочник по астрономии и теперь пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь.
— И как?
— Ну, помню главные созвездия. Те, которые хорошо видно. — Она показала пальцем. — Если отмерить приблизительно две ладони от каминной трубы, увидишь созвездие Ориона. Слева будет звезда Бетельгейзе, а внизу — Ригель. Вот там — Гончие Псы. Яркая звезда наверху — Сириус, она входит в созвездие Большого Пса, а Процион — в созвездие Малого.
Тревис рассмотрел Орион, но, как ни старался, не мог различить остальные созвездия, на которые указывала Габи.
— К сожалению, последних двух я не вижу…
— Я тоже. Просто знаю, что они там.
Он тоже указал вверх:
— А я вижу ковш. Вон там. Кроме него, я ничего не знаю.
— Большая Медведица. А ты знаешь, что это созвездие ассоциировалось с фигурой медведя со времен ледникового периода?
— Нет.
— Мне нравятся названия, пусть даже я еще не запомнила все. Волосы Вероники, Плеяды, Гончие Псы, Кассиопея… звучит как музыка.
— Видимо, это твое новое хобби?
— Скорее, благое намерение, погребенное в мусоре повседневной рутины. Но пару дней я действительно была увлечена.
Тревис рассмеялся:
— По крайней мере ты честно призналась.
— Мои рамки мне известны. Я бы очень хотела знать больше. В седьмом классе у нас был учитель, который обожал астрономию. Он так рассказывал о звездах, что я запомнила некоторые вещи на всю жизнь.
— И что он говорил?
— Что смотреть на звезды — это как будто смотреть в прошлое, ведь некоторые так далеки, что их свет достигает нас через миллионы лет. Мы видим звезды не такими, какие они теперь, а какими они были в те времена, когда по земле бродили динозавры.
— Похоже, у вас действительно был отличный учитель.
— Да. Мы многое узнали, хотя я и позабыла почти все, как ты можешь судить. Но ощущение чуда никуда не делось. Когда я смотрю на небо, то знаю, что кто-то делал то же самое тысячи лет назад.
Тревис взглянул на Габи, зачарованный звуками ее голоса в темноте.
— И вот что странно, — продолжала она, — мы раскрыли столько секретов Вселенной, но обычные люди знают о небе куда меньше, чем наши предки. Не имея телескопов, не зная математики или хотя бы того факта, что Земля круглая, они пользовались звездами, чтобы прокладывать путь кораблям. Смотрели на определенные созвездия, чтобы понять, когда именно нужно собирать урожай. Возводили здания, ориентируясь на звезды, и учились предсказывать затмения… Порой мне даже интересно, на что это похоже — жить, полностью доверяя звездам.
Погрузившись в размышления, Габи долго молчала.
— Прости. Наверное, я тебе наскучила.
— Вовсе нет. Отныне я всегда буду вспоминать твои слова, глядя на звезды.
— Дразнишься.
— Нет, — серьезно ответил Тревис.
Он пристально взглянул ей в глаза. Габи внезапно показалось, что Тревис хочет ее поцеловать, и она поспешно отвернулась. В эту минуту она с необыкновенной отчетливостью слышала кваканье лягушек в прибрежных зарослях и пение сверчков. Луна стояла высоко, и от нее исходил мерцающий свет. Габи торопливо вытащила ноги из воды и стала прощаться.
— Ну вот, теперь они все в морщинках, — сказала она.
— Принести тебе полотенце?
— Ничего страшного. Но мне и в самом деле пора. Уже поздно.
Тревис встал и подал ей руку. Габи пожала ее, ощутив тепло и силу.
— Я тебя провожу.
— Не беспокойся, найду дорогу.
— Хотя бы до изгороди.
Она надела сандалии. Моби побежал вперед. Радостно свесив язык, он вернулся к ним, когда они ступили на лужайку, описал круг и ринулся к воде, словно намереваясь убедиться, что там никто не прячется. Потом внезапно остановился и бросился в противоположную сторону.
— Да уж, любопытства и энергии этому псу не занимать, — сказал Тревис.
— Похож на своего хозяина.
— Вроде того. Хоть я и не люблю валяться в рыбьих кишках.
Габи улыбнулась. Они быстро дошли до изгороди.
— Сегодня у меня был прекрасный день, — призналась она. — И вечер тоже.
— И у меня. Спасибо за лекцию по астрономии.
— В следующий раз я как следует подготовлюсь и поражу тебя своими космическими познаниями.
Тревис засмеялся:
— Неплохо сказано. Только что придумала?
— Нет, я цитирую нашего учителя. Он так говорил каждый раз, когда заканчивал урок.
Тревис переступил с ноги на ногу, потом снова взглянул на Габи.
— Что ты делаешь завтра?
— Ничего особенного. Поеду за покупками. А что?
— Хочешь покататься со мной?
— На мотоцикле?
— Я кое-что тебе покажу. Обещаю, будет весело. Заодно перекусим.
Габи замялась. Вопрос был не из сложных, и она прекрасно знала, как нужно ответить, чтобы не осложнять себе жизнь. Нужно лишь сказать: «По-моему, это не очень хорошая идея», — и все закончится.