Выдумщик (Сочинитель-2)
Шрифт:
«Интеллигент» между тем торопливо досеменил до сержанта и, искательно заглядывая хозяину дороги в глаза, спросил:
— А что случилось? Я что-нибудь нарушил?
— Ваши документы, — сурово проигнорировал вопрос очкарика «гаишник». — Водительские права, техпаспорт…
— Да, да, конечно, — засуетился лысый и полез в карман за бумажником. Сержант повертел в руках два заламинированных в плотный прозрачный пластик документа:
— Григорий Анатольевич Некрасов… Нарушаете, Григорий Анатольевич… Нехорошо это… Такой солидный человек, и фамилия звучная — а нарушаете…
— Извините, — беспомощно развел руками очкарик. — А что я нарушил?
— Ну как, что? — усмехнулся «гаишник». — А ремень безопасности почему не пристегнули? Я ух не говорю про скорость — она
— Ой, — вздохнул тяжело «интеллигент». — Действительно, забыл пристегнуться. Все время пристегнутым ехал, а тут остановился у ларька сигарет купить, сел потом, а пристегнуться забыл… Я на Морвокзал опаздываю.
Сержант непередаваемо дернул бровями и протянул безразличным тоном:
— Все опаздывают, которые разбиваются потом… Ремни, между прочим — для вашей же безопасности придуманы.
— Да-да, вы правы, — закивал лысый. — Я виноват… Прямо не знаю, как такое получилось…
«Очкарик» сунул руку в карман и вытащил оттуда пачку «Мальборо»:
— Угощайтесь, пожалуйста, вы же тут, наверное, целый день стоите…
Гаишник посмотрел на пачку и удовлетворенно хмыкнул — между прозрачной пленкой и картоном была засунута сложенная вчетверо десятидолларовая бумажка. Одним красивым движением кисти сержант умудрился и сигарету из пачки вытащить, и завладеть купюрой.
— Спасибо, — поблагодарил его «интеллигент». — Вы уж меня, пожалуйста, не наказывайте строго…
Гаишник, затягиваясь ароматным дымом, протянул лысому его документы:
— Всего вам доброго, Григорий Анатольевич. Счастливой дороги. Постарайтесь больше не нарушать.
— Спасибо, — очкарик кивнул и засеменил обратно к своей машине…
Миновав четыре перекрестка, черный БМВ плавно запарковался на площади перед Морвокзалом. Водитель выключил зажигание, достал из кармана платок и промокнул им вспотевшую лысину. Его пальцы чуть заметно подрагивали, когда он доставал сигарету из пачки.
«Нет, менять надо лошадку, — подумал очкарик, нервно закуривая. — А то, как у мусорков рейд какой-нибудь — на каждом перекрестке стопорят, падлы…»
Григорий Анатольевич Некрасов не любил милиционеров. Более того — он их боялся, хотя страх этот тщательно скрывал ото всех, да и от самого себя тоже… Но каждый раз, когда приходилось ему показывать «красноперым» свои документы — спину Некрасова обволакивала липкая испарина… А ведь был он человеком действительно солидным и по-своему значимым. Его очень многие знали в порту, где Григорий Анатольевич представлял интересы Виктора Палыча Говорова, известного в определенных кругах под кличкой «Антибиотик». У Некрасова тоже было «погоняло» — свои называли его «Плейшнером», за внешнее сходство с актером Евстигнеевым… Плейшнера в порту знали действительно почти все — в том числе и старший оперуполномоченный УФСК Аркадий Назаров. Для правоохранительных органов не было секретом, что именно Некрасов контролирует большую группировку «братвы», имевшую в Морском порту очень много прибыльных «тем». Другое дело, прихватить Плейшнера практически не представлялось возможным — он формально числился гендиректором одной коммерческой фирмы и никогда ничего не делал криминального собственными руками. В свое время Аркадий Сергеевич Назаров пытался повнимательнее присмотреться к личности Некрасова — «комитетчику» казалось, что он неплохо изучил Плейшнера, — но никаких «зацепок» выявить не удалось, и в конце концов майор махнул на представителя Антибиотика рукой: авось, все-таки проколется когда-нибудь сам… Назаров был бы очень удивлен, если узнал, что этот самый Плейшнер с таким же волнением и нетерпением ждет прибытия из Швеции контейнеров с «Абсолютом», что и сам Аркадий Сергеевич… А еще больше удивился майор, если бы кто-то сказал ему, что когда-то, много лет назад, Плейшнера знали совсем под другой кличкой и фамилией.
От родного папы досталась Плейшнеру фамилия Скрипник, звали его Михаилом, а по отчеству — Игоревичем. И родился он вовсе не в Вологде (как значилось в паспорте Плейшнера), а в Челябинске. Давно все это было… Прошлая
— Воровал, ворую, и воровать буду!
Сказал — и ведь словно в воду глядел…
Садился Скрипник при Хрущеве, а на волю вышел уже при Брежневе… Впрочем, перемены в верхах мало интересовали Мишутку, занявшегося «щипанием» денег из карманов трудящихся… Да и на свободе он надолго не задержался — «опалился» через четыре месяца после первой «отсидки» и загремел за «колючку» вновь, теперь уже на «пятилетку». Весь свой «пятерик» Скрипник отмусолил у «хозяина» от звонка до звонка… На свободу вышел поумневшим и работать начал по хатам — щелкал квартиры, как орехи…
Сначала все шло удачно — были и цветы, и девочки, и солнечный берег Крыма, и брюки-клеш, и восхищенно-подхалимские взгляды дружбанов-собутыльников… Однако — сколь веревочке не виться… Через два года Мишутка снова засыпался — в Москве на этот раз, «забарабанил» его подельник, сука рваная… И поехал Михаил Игоревич в воркутинские лагеря мотать очередную «пятилетку». Но поехал уже не пацаненком-недорослем, а солидным опытным уголовником… На вора его, правда, не короновали, но в авторитетах Скрипник ходил… Мишутка — это вам не фунт изюма, это всегда место подальше от параши и уважение от «братвы»… И снова он свой срок от звонка до звонка отбарабанил, а потом рванул подальше от Белокаменной с ее вездесущим МУРом — в Крым. Там Мишутка, правда, надолго не задержался — сорвался с одним корешком в «гастроль» по России-Матушке… Погуляли красиво — брызги шампанского и огни кабаков, и длинный шлейф грабежей и разбоев…
А в 1979 году фортуна, девка капризная, снова от Скрипника отвернулась. Дело было в Мурманске. Уходил Мишутка с одной хаты от ментовской облавы, и — надо же! — сел ему на хвост один тщедушный такой с виду мусоренок… Упертым, гнида, оказался — два квартала сзади бежал, не отставал… Скрипник, задыхаясь, за угол свернул — увидев подвал открытый, туда и нырнул, думая отсидеться… А этот мусоренок то ли увидел, то ли догадался — короче, он тоже в подвал сунулся… И тут Мишутку бес попутал — в том подвале возле стенки ломик ржавый валялся, вот тем ломиком мент настырный по голове и получил. Скрипник через упавшего перепрыгнул — и снова бежать, да тут другие мусора подоспели… Ох, и били же они Мишутку ногами!… Хорошо еще, что тот мусоренок жив остался — шапка удар ломиком смягчила…
Отвесили Скрипнику полные пятнадцать лет — будь здоров, не кашляй… Тюрьма урке — дом родной, может быть, и отмучил бы как-нибудь Мишутка свою «пятнаху», но за девять лет до конца срока навесили ему еще «трешку» за неповиновение администрации. И невмоготу стало Скрипнику, испугался, что так и сгниет он в лагерях родной Коми АССР. Не выдержал Мишутка, ушел еще с двумя кентами в побег из-под Ухты, схоронившись в штабелях бревен…
Летом из «комятских» лагерей бегут десятками, а вот убегают — редко… Одних ловят, других вертухаи с автоматов достают, а большинство в парме [15] с голоду сами подыхают…
15
Парма — тайга (жарг.).