Выше звезд
Шрифт:
Граф был из тех, кому всегда и во всем везло. Что бы он ни замыслил, все получалось. Он с трудом мог поверить, что Элоиза обманывала его, притворяясь влюбленной. Теперь она пыталась унизить его в глазах друзей.
Тех, кто хорошо знал графа, не надо было предупреждать о его бойцовском настроении. Его взгляд и твердая линия губ красноречиво говорили, что он нацелен на победу и сражение обязательно выиграет.
Он всегда добивался чего хотел. Так было в прошлом. Он участвовал в опасных военных кампаниях; тогда
Он выжил не только благодаря храбрости; большую роль играли незаурядный ум и способность руководить людьми. Кроме того, он заслужил медаль за доблесть, чем очень гордился.
И теперь он доблестно сразится за свое достоинство и гордость. По в этом сражении он победит иначе.
К обеду Люпита надела простое белое платьице, его она надевала дома, садясь за стол вместе с папой.
У нее было немного одежды, так как, убегая, она запихивала в саквояж то, что попадалось под руку. Тогда она думала лишь об одном: надо спасти Джерри.
Если бы Руфус понял, что они убегают, могла бы произойти катастрофа.
Поэтому она решила, что более безопасно затеряться в Лондоне.
Люпита зашла в комнату Джерри пожелать ему спокойной ночи. Он сидел на постели, увлеченный игрушками, которые для него разыскала экономка.
— Посмотри, Люпита, что у меня есть? Вот поезд, вот плюшевый медвежонок, а вот Микки Маус.
— Какая радость! — воскликнула Люпита.
— А завтра у меня будет еще больше игрушек, — похвастался мальчик.
Игравшая с ним миссис Филдинг сказала:
— Я нашла на чердаке игрушки, которыми забавлялся его сиятельство.
Я обещала вашему брату перенести их все сюда в будуар. Его сиятельство считает, что вы можете пользоваться им как своей гостиной.
— Как замечательно, что его сиятельство подумал об этом! — улыбнулась Люпита, — Она обняла Джерри. — Спокойной ночи, дорогой, засыпай скорее, ведь у тебя был такой длинный день!
— Брэкли говорит, что ему здесь нравится. Здесь такой большой сад, и у него вкусный ужин!
— Надеюсь, ты тоже хорошо поужинал. — И она нежно поцеловала братишку.
Оставшись с миссис Фиддинг, он занялся игрушками.
Люпита прошептала благодарственную молитву. Разве можно сравнить ее нынешнюю жизнь с одиноким существованием в какой-то гостинице! Теперь, кроме Джерри, она должна заботиться только о его собаке!
«Мы оба так счастливы! Так несказанно счастливы…»— мысленно повторяла она, спускаясь с графом к обеду.
За столом он старался изо всех сил развлекать бабушку и Люпиту.
Рассказывал им разные смешные истории о себе, когда он был в возрасте Джерри, а также о своих породистых лошадях, потому что они интересовали Люпиту.
Время пролетело так быстро, что девушка удивилась, когда граф сказан:
— Ну вот, теперь вы должны переодеваться к балу. Я буду готов через
— Боюсь… я не успею! — испуганно промолвила Люпита.
— Я зайду в вашу комнату через десять минут, чтобы убедиться — вы одеты именно так, как мне хотелось бы.
Она выбежала из столовой и стремглав помчалась по лестнице к себе.
Миссис Филдинг с белошвейкой ждали ее с платьем.
Столь тщательно продуманного, богатого наряда Люпита не могла себе представить. Он оказался ей несколько длинноват и велик в талии. Белошвейка, жившая у них в доме, быстро пригнала все по размеру.
В тот же миг граф постучал в дверь и вошел. Он с радостью отметил, что девушка одета точно так, как он задумывал. Костюм Клеопатры, в котором Люпита должна появиться на балу, по его мнению, обязан быть достоверным.
Соответственно историческим и литературным источникам, «ее кожа была белая, как молоко, глаза синие, как Эгейское море, а волосы блестели, как золото».
Графу показалось, что в сценическом отношении он более подходил бы Люпите не в костюме Марка Антония, который был приготовлен, а Юлия Цезаря. Цезарь был возлюбленным Клеопатры в течение семи лет — еще до того, как Марк Антоний встретился с ней.
Эти исторические уточнения заставили графа сообщить в письме герцогине, что он появится в костюме Юлия Цезаря.
«Я приду в сопровождении новой Клеопатры — дочери покойного графа Лангвуда», — писал граф.
Он предполагал, что герцогиня Девонширская и покойный граф Лангвуд много лет назад могли быть друзьями.
Он не сомневался, что отец Люпиты был верным поклонником прекраснейшей герцогини Манчестерской.
Когда граф, теперь в костюме, вошел в спальню Люпиты, она с восторгом посмотрела на него.
Он был одет не так, как предполагала Элоиза, — не стремительным Марком Антонием, а величественным Юлием Цезарем.
Костюм был тот же, но на голове красовался лавровый венок победителя. Он немного припудрил свои черные волосы.
Однако графа больше волновало, какое впечатление на окружающих произведет не он, а Люпита-Клеопатра.
Когда Клеопатра встретила Юлия Цезаря, ей был всего двадцать один год.
Она была непорочна и обладала красотой и чистотой юной девушки.
Готовясь к роли Клеопатры, Элоиза выбрала платье, которое делало ее более соблазнительной и, на ее взгляд, «олицетворяло легенды и волшебную силу Египта».
К удовольствию графа, это одеяние произвело совершенно иное впечатление на Люпиту. Граф умел заставить женщину выглядеть привлекательнее.
Этому способствовал его изысканный вкус.
Несмотря на то что на всех портретах волосы Клеопатры были гладко зачесаны и покрыты легкой тканью, Элоиза решила распустить свои длинные рыжие волосы по плечам. Хоть это было исторически неверно, зато очень ей шло.