Высота
Шрифт:
Опытные спортсмены уже предчувствовали, как к окончанию дня будут падать без сил в кровати. Этим сборы и отличались от других мероприятий: удовольствия от полета по минимуму, напряжения — по максимуму. Но любое физическое истощение того стоило, ведь в итоге будет известно, кто станет представлять страну на соревнованиях самого высокого уровня.
Ферзь послал помощнице воздушный поцелуй и самым первым побежал к старту. Ладья двинулась следом, пытаясь догнать. Девушка делала широкие шаги и нервно размахивала руками. На душе скребли кошки от неожиданного поведения любовника.
Рита все ускоряла шаги. Им было о чем поговорить, пока самолет не заведет свой громкий двигатель. И пусть только этот кобель попробует преподнести неприятный сюрприз… В этот раз цена прощения будет еще выше…
Следом плелись остальные.
Булавин, как обычно, занял место у ТЗК, что бы наблюдать за акробатикой, Кузьмич — у матов.
Самолеты по два-три взлетали над полем в строгой очередности и рассеивали под облаками далекие точки спортсменов. Икары поднебесья выписывали сложнейшие акробатические фигуры, раскрашивали куполами небо во все цвета радуги, смело вспарывали воздушные потоки, и заходили на маленькие пяточки для посадки.
Люди на земле напряженно контролировали каждое раскрытие, фиксировали результаты приземлений, производили корректировку и направляли парашютистов на новые старты.
Прыжковый день выгорал, как короткая спичка.
Глава 6. Проверка на прочность
Я наяву вижу то, что многим даже не снилось,
Не являлось под кайфом,
Не стучалось в стекло,
Мое сердце остановилось,
Отдышалось немного и снова пошло.
Спортсмены не знали отдыха. Только несколько минут относительного покоя, пока самолет набирает высоту. Прыжки следовали за прыжками. Булавин ушел с поля и большую часть времени проводил на вышке, где находилось оборудование для наблюдения и основная часть командного состава. Здесь решалась судьба сборной страны, и выбить хотя бы два места для своего клуба он считал делом первостепенной важности.
К бывшему чемпиону прислушивались даже самые опытные полковники. Его понимали и принимали за своего.
К вечеру, выжатый, как лимон, от непрекращающихся споров и разбора действий каждого парашютиста, Глеб с трудом нашел силы добраться до спортзала. Пока другие получали удовольствие от заслуженного отдыха, он упорно трудился, напрягая все мышцы, выжимая из организма последние остатки энергии.
Пульс не сбивался, давление оставалось в норме, боль в травмированной спине уже не ощущалась. То ли от ежедневных нагрузок, то ли действительно он уже восстановился, но лечащему врачу с каждым разом все труднее и труднее было найти повод, что бы не допустить Булавина к прыжками.
А он бредил небом.
Во сне, наяву, наблюдая за красочными крыльями своих ребят или в видео повторе. Даже кошмары, в которых он беспомощно падал на землю, перестали являться. Только небо,
Потому он не мог простить ошибок, глупых помарок, лени и небрежности команде. Ферзь, Ладья, близнецы, Федор, Настя, Стас и остальные ребята, оставшиеся дома — все они ежедневно были прямым напоминанием его давней, стремительной жизни.
Мужчина уже давно научился бороться с отчаянием, перестал повсюду возить с собой свой парашют, в слепой надежде обойти правила. Их всегда можно обойти, только для бывшего чемпиона такое нарушение фатально. В федерации нарушителей не прощают.
Вместо этого каждый вечер, в любой свободный час он приходил в зал и испытывал тело на прочность. Только так, вместе с потом и болью покидал страх. Тот самый страх, что пять лет назад сковывал разум в беспомощном, парализованном теле.
Сейчас только грубые шрамы на спине и хромота могли рассказать о давней трагедии. Но шрамы на теле — ничто, по сравнению с душевными. Их всегда и от всех надежно укрывала одежда, а душа… Душу он больше не откроет никому! Редкие встречи с любимой дочкой, безликая череда любовниц и небо. Высота, которая звала и обещала рай. Шестьсот метров над землей, под куполом парашюта, в полной тишине и одиночестве, без права на ошибку, без помощи и надежды — вот он рай, вот она единственная доступная страсть.
Марина, бывшая жена, каленым железом навсегда выжгла любые мысли об иной жизни. И он не горевал, боролся, поднимал себя из инвалидного кресла, создавал собственный клуб, трудился, как проклятый. И все ради одного — снова подняться в бездонную высоту.
Сегодня он преуспел. Трудный день и выматывающая тренировка, а он в норме. Дыхание ровное, пульс — лучше чем в молодости, давление — хоть в космос.
За окном сияли звезды, когда покинул спортзал и направился в общежитие. Хорошо хоть Дольфа есть кому выгулять. Заботиться о бульдоге, в последние дни не было времени.
Странно, но пса в комнате не оказалось. Булавин еще раз проверил под кроватью и в шкафу. Ни туда, ни туда толстозадый увалень и не полез бы, но мало ль…
Об ответственном задании питомца он вспомнил лишь через несколько минут.
— Карина… — губы сами сложились в улыбку.
Девчонка сегодня здорово потрудилась, придирчивый Кузьмич, и тот ее хвалил. А уж с каким пылом она отбивалась от попыток Ферзя украсть поцелуй… Парень после каждого приземления порывался добраться до пухлых, недовольных губ, но девушка ловко уворачивалась или пряталась за спиной инструктора.
И с чего это Ферзь выдумал, что ее поцелуй приносит ему удачу? Он и без него неплохо приземлялся на ноль и крутил элементы на крепкий мастерский уровень. С проходимцем надо что-то делать…
Глеб сам не заметил, как добрался до той самой лестницы в подвал.
Внизу горела лампочка и шумела вода, вот только бульдога нигде не было видно. Скорее всего, он ошибся, и девушка с собакой сейчас где-то прогуливаются, наслаждаясь тишиной и долгожданным покоем. Что ж, это даже к лучшему, сам он после спортзала промок до нитки и без душа обойтись никак нельзя.