Высшая раса
Шрифт:
Ужас сковал мускулы, не давая возможности двигаться. Лишь когда ноги сверхчеловека с деревянным стуком ударились о дорогу в метре позади мотоцикла, а руки бессильно загребли воздух, капитан нашел в себе силы повернуть голову вперед. И тут же вынужден был поворачивать, уходя от колдобины.
Раздраженные вопли стихли позади, а Петр всё никак не мог продышаться, выгоняя из груди склизкий комок страха. Дорога лежала впереди, матово отсвечивая чешуей асфальта, и до самого Амштеттена на ней не должно было быть никаких препятствий.
Верхняя
30 июля 1945 года, 1:20 – 1:43
Виллигута разбудили среди ночи. Просыпался он с большим трудом. Тело казалось свинцовым, веки никак не желали подниматься. Но когда он смог открыть глаза, то удивление само выдернуло бригаденфюрера из кровати – рядом с ней стоял штандартенфюрер Янкер.
– Что случилось? – вопрос сам вырвался из горла, хриплый, словно карканье.
– Ничего, – ответил Янкер. – Просто герр Хильшер попросил меня разбудить всех арманов и пригласить на встречу.
Бормоча проклятья на готском языке, знание которого Виллигут вынес из полувидений-полуснов о германском прошлом, за которые его в свое время и приблизил к себе фюрер, он натянул на себя одежду.
В коридорах замка было холодно, и ветер завывал за стенами, подобно стае голодных волков. Преодолевая сопротивление не желающих гнуться суставов, бригаденфюрер спустился во двор и мимо подставки Грааля, мимо картин прошел в святая святых замка.
Все собравшиеся, за исключением Хильшера и фон Либенфельса, что буквально лучились энергией, выглядели сонными. Хотя нет, оберстгруппенфюрер Дитрих, совсем недавно прошедший Посвящение, тоже смотрелся бодро. Но с него и спрос совсем другой…
– Садитесь, товарищи, – пригласил Хильшер и потер руки. Профессора явно одолевало нетерпение, вроде того, что бывает у мальчишки, желающего похвастаться перед приятелями новой игрушкой.
– И что, мы не будем соблюдать обычные формальности? – раздался полный иронии голос доктора Хирта. – Не будем взывать к Господам Земли?
– Нет, – твердо сказал Хильшер. – Они и так явили нам благость, и нет смысла обращаться к ним.
– Тем лучше, – пробурчал Ульрих Граф. – Быстрее закончим.
– Боюсь, что вы неверно понимаете ситуацию, – мягко и вместе с тем свирепо улыбнулся Хильшер. – Это не конец, это начало новой эры!
– Переходите же к делу! – не выдержал Виллигут.
– Вы правы, – не стал спорить верховный арман. – Все вы знаете, сколь длителен и сложен процесс превращения человека в высшее существо. Более четырех часов мы тратим на то, чтобы из единственной куколки вылупилась бабочка сверхчеловека!
По залу пронесся всеобщий гул. Процесс Посвящения мало того что отнимал большое количество времени, так еще и забирал массу сил у тех, кто помогал его осуществлению.
– Но теперь, – улыбка Хильшера стала нестерпимо яркой и торжественной, словно у кинозвезды, – это всё позади! Буквально час назад мы с Йоргом, – последовал кивок в сторону фон Либенфельса, –
– Каким образом вам удалось этого достичь? – спросил скептически Хирт. – Ведь ни один из этапов из процедуры выкинуть нельзя!
– Вы совершенно правы, – склонил голову Хильшер. – Но нам удалось добиться того, что их все можно будет осуществлять одновременно!
– Таким образом, – сухим, каким-то деревянным голосом проговорил Дитрих, – мы можем получать новых воинов в четыре раза быстрее.
– Совершенно верно! – многозначительно поднял палец верховный арман. – На данный момент у нас достаточно кандидатов на трансформацию, и их превращение может быть ограничено только объемом произведенной сыворотки, которой у нас даже в избытке.
– Что же, – доктор Хирт прищурился, словно школьник, готовящий пакость приятелю, – теперь мы им всем покажем!
Лицо доктора исказила радостно-хищная усмешка.
Нижняя Австрия, мост через реку Дерра
к северу от Вены
30 июля 1945 года, 2:57 – 3:18
Ночь была тиха, а прохладный ветер не давал часовым задремать. Охрана моста в связи с восстанием на юге велась по усиленной форме, и безопасность гигантского сооружения обеспечивала почти целая рота автоматчиков. Не все из них, конечно, находились на боевых постах, но подходы к охраняемому объекту были надежно перекрыты. Ждали составы с войсками, идущие с севера, из Чехословакии.
И первый из них появился из тьмы, дав о себе знать протяжным гудком и стуком колес. Ни один из часовых к этому моменту не передал сигнала тревоги, ни один не заметил ничего подозрительного.
Поезд въехал на мост, добрался до его середины, и тут страшный грохот ударил по ушам часовых, а быки моста, толстые и надежные, начали разваливаться – один за другим.
Над рекой понесся скрежет ломающегося железа, и мост медленно, словно во сне, начал рушиться. Первыми коснулись воды сорвавшиеся с платформ тяжелые танки, вслед за ними – сам состав. И последним, заставив реку вскипеть, а землю – вздрогнуть, рухнул сам мост.
Те из часовых, что остались в живых, могли только смотреть на реку, превратившуюся в груду бетона и железа, медленно размываемую течением.
Нижняя Австрия, город Амштеттен
30 июля 1945 года, 5:44 – 8:53
Мотоцикл Петр бросил около трех часов ночи. Кончился бензин, и «цюндапп» нашел успокоение в густых кустах. Разведчик спрятал машину так, чтобы с дороги ее не было видно, и двинулся дальше пешком.
Ночь была прохладной, но ходьба согревала. К восходу солнца Петр прошел достаточно большое расстояние, но зато ноги начали гудеть. За время пути он никого не встретил, шоссе было пустынным.