Высшая раса
Шрифт:
– Такое маленькое, – не поверил Петр. – И для моря?
– Зато быстрое, – вздохнул старик. – Больше двадцати узлов, [54] и это после тридцати лет службы!
– Ясно. – Разведчик окинул взглядом холмистый, поросший лесом берег и спросил: – И за сколько мы до Вены доберемся?
– Если всё будет нормально, то часов за пять, – ответил Клаус рассудительно. – Боюсь я за двигатель, правда. Но тут ничего не поделаешь. Остановить нас могут разве что в Кремсе, но это еще не скоро.
54
Тридцати
Петр почесал в затылке и принялся смотреть на воду. По ней бежала мелкая рябь, уничтожаемая, да и то лишь на некоторое время волнами, которые создавал нос катера. С близкого расстояния Дунай не выглядел столь голубым, как издалека. Вода слегка отливала бурым, словно сталь, чуть тронутая ржавчиной.
Нижняя Австрия, река Дунай
западнее города Кремс
30 июля 1945 года, 19:19 – 19:39
Интуиция не подвела старого речника. Двигатель на третьем часу работы надсадно кашлянул, а затем застучал, будто больное сердце. Клаус выругался, помянув черта и его бабушку, и бросился в моторный отсек, оставив у руля Петра.
Разведчик держал штурвал осторожно, словно хрупкий прибор, и боялся даже пошевелиться. Водить корабли ему ранее не приходилось.
Стук вскоре стих, но вместе с ним замолк и двигатель. Когда хозяин катера появился на палубе, то лицо его было мрачнее тучи.
– Всё, – сказал он и сплюнул за борт. – Готово.
С этого момента прошло два часа. Течение Дуная лениво тащило кораблик мимо зеленых холмов, на которых селения встречались с выдающейся редкостью. Клаус возился в моторном отсеке, надеясь исправить повреждения, а Петр освоился у штурвала, легко удерживая катер на фарватере.
Всё вокруг дышало спокойствием и безмятежностью, лениво плескала вода, шумел ветер, перетаскивая по небу облака, похожие на февральские сугробы, и даже звук работающего мотора, донесшийся снизу по течению, не взволновал Петра.
Чувство опасности заставил проснуться только стремительный серый силуэт, вынырнувший из-за мыса. На носу корабля грозящим перстом торчала пушка.
– Эй, Клаус! – крикнул Петр и в этот же момент разглядел на приближающейся посудине флаг.
Сердце дернулось и едва не выскочило через горло. Хотелось вопить и прыгать: на корме бронекатера вился на ветру бело-синий флаг с красной звездой и серпом и молотом на белой части.
– Наши, – прошептал Петр. – Наши.
– Что такое? – спросил хозяин «Адриатики», появившись на палубе.
Но разведчик не ответил. Он молча стоял и смотрел, как катер Дунайской флотилии, более чем троекратно превосходящий по размерам суденышко Клауса, подходит все ближе.
– Кто такие? – раздался крик с носа бронекатера.
– Капитан Радлов! – заорал в ответ Петр. – Венский гарнизон, двадцатая гвардейская стрелковая дивизия!
– Да
Петр ощутил, что его словно ударили по голове чем-то тяжелым. Перед глазами поплыли темные пятна, по телу прокатилась волна слабости.
– Я говорю правду, – с трудом ответил он. – Пусть обо мне доложат коменданту Благодатову.
– Мы сами знаем, что делать! – был ответ. Бронекатер подошел вплотную, и с него на палубу «Адриатики» соскочили несколько солдат морской пехоты. Металл загрохотал под их тяжелыми ботинками.
В одно мгновение они взяли на прицел Петра и Клауса, а голос с бронекатера велел:
– Поднимайтесь к нам. Там разберемся.
Петр поднял голову. Собеседник его, перегнувшийся через поручень, был немолод. Знаков отличия разобрать не удалось.
– Возьмите этот катер на буксир, – сказал разведчик, глядя прямо в глаза командиру бронекатера. – Его хозяин помог мне выбраться с занятой фашистами территории, и катер – его единственное имущество.
На лице офицера на миг мелькнуло сомнение, но оно мгновенно сменилось выражением суровой решимости.
– Ладно, – кивнул он. – Перебирайтесь к нам.
Пока Петр перелезал через стоящие вплотную борта, матросы сноровисто закрепили буксировочный трос. Клаус, следуя за капитаном, тихо ругался. Ганс яростно скалил зубы.
Один из матросов остался у штурвала, остальные взобрались на бронекатер, и лестницу быстро смотали. Корабль Дунайской речной флотилии заложил крутую дугу, отчего вода за бортами сердито забурлила, и взял курс на восток.
– Доставим вас к командованию, – сказал командир бронекатера, оказавшийся невысоким, на полголовы ниже Петра. – Пусть оно разбирается.
Разведчик кивнул и отвернулся. Радость от встречи улетучилась, осталась ноющая горечь, появившаяся в сердце после известия о том, что немцы атаковали Вену.
Восточная Германия, город Потсдам
30 июля 1945 года, 20:15 – 20:42
Дворец Цецилиенхоф – единственное здание в юго-западном пригороде Берлина, Потсдаме, которое осталось неповрежденным после штурма столицы Германии советскими войсками. По этой причине оно и было выбрано для проведения конференции о послевоенном устройстве Европы.
За обеспечение безопасности союзных делегаций отвечал непосредственно маршал Жуков, главнокомандующий группировкой советских войск в Германии. После получения тревожной информации из Австрии о действиях нацистских диверсантов он приказал удвоить численность охраны.
Преодолевшая до Потсдама более пятисот километров оперативная группа «G» столкнулась с хорошо организованной системой охраны, слабые места в которой можно было отыскать только после долговременного изучения. Но времени и ресурсов на это у оперативной группы не было, и командир ее, гауптштурмфюрер Шмидт, принял решение о прямой атаке.