Высшая школа... любовников!
Шрифт:
— Замужним леди полагается убирать волосы под чепец, — шепнула служанка и указала на прелестные кружевные вещички, аккуратно развешанные на специальной стойке.
Герцогиня неуверенно ткнула в ближайший. Через пять минут ее волосы были аккуратно убраны в косы и спрятаны под тонкую кисею с кружевной оторочкой.
— Миледи очень хорошо выглядит сегодня, — довольно улыбнулась горничная, приседая в книксене.
— Как тебя зовут? — спросила Юля, оценивая свой вид в зеркале.
Выглядела она неплохо, учитывая бессонную ночь. И румянец появился, и глаза блестят. А вот откуда в доме герцога одежда ее
— Китти, миледи, — представилась та.
— Спасибо, Китти, можешь идти.
Юля отпустила девушку, хотя ее так и подмывало расспросить о нарядах. Нет, лучше поговорить об этом с супругом. Ни к чему выяснять что-то со слугами за его спиной.
Глубоко вздохнув, леди Вандербильт вернулась в спальню. Там уже царил полный порядок: постель заправлена, обрывки одежды с ковра собраны, на столике исходит паром свежий чайник. А за окном…
За окном, точно флаг, полощется простыня с кровавыми пятнами!
— Что это? — бледнея от гнева спросила молодая женщина и небрежно кивнула на кусок когда-то белоснежного льна.
— Традиция, — вздохнул Дерек и поежился под взглядом супруги. — Джули! Клянусь, это уберут, как только курьер вернется с ответом из дворца.
— Курьер? Из дворца? — Юлия неизящно упала в кресло и приняла из рук супруга чашку чая с изрядной порцией ликера.
— Наша семья находится в родстве с королевской. В близком родстве. Поэтому существует древний обычай: вывешивать брачную простыню за окно спальни и посылать курьера во дворец с сообщением о свершении брака.
Леди Вандербильт сделала глоток чая и прикрыла глаза, чтобы не взорваться:
— То есть, сегодня на улицах Лондиниума будут обсуждать нашу брачную ночь?
— Ее будут обсуждать в любом случае, дорогая, — мягко напомнил ей герцог. — Слуги, меняющие постель, все видят. Но поверьте, это не самое страшное, что может случиться. Еще триста лет назад брачная ночь в нашем роду проходила под пристальным контролем свидетелей!
Юле хотелось застонать, грохнуть чашку об пол и потоптаться ногами по безупречному пушистому ковру, но… Дерек был прав. Поэтому она отбросила эмоции, выбрала на подносе аппетитную булочку с джемом и принялась есть с таким видом, словно ничего не случилось.
Через минуту внезапно опомнилась:
— Как вы назвали меня?
— Джули, — улыбнулся Дерек с довольным видом.
Судя по произношению, он старался произнести это как “Юля”, но у него мало что получилось.
— Не “джу”, а “ю”, — поправила Юля.
— “Джу”, — повторил он со счастливой улыбкой. — Джули. Моя Джулия.
— Ну ладно, — Юля махнула рукой. — Джули, так Джули. Но вы же не против, если я буду тоже называть вас по имени?
Он внезапно поднялся, подошел к ней и, склонившись над сидящей супругой, взял ее за руку. Юля ощутила теплую волну, пощекотавшую нервы. Это были эмоции Дерека. Он больше их не скрывал.
— Мне очень хочется слышать свое имя из ваших уст. Чтобы вы повторяли его так же часто, как этой ночью.
Юля зарделась, а он продолжал, тихо и проникновенно:
— Эта ночь заставила меня пересмотреть свои взгляды на брак. Я понял, что могу быть счастливым вопреки собственным страхам и предубеждениям. А вы — мой источник
Дерек поднес ее руку к губам.
Юля почувствовала, как затрепетало сердце, отзываясь на эту простую ласку.
— Дерек, — внезапно севшим голосом заговорила она, — я… я тоже счастлива с вами. И очень рада, что стала вашей женой. Спасибо… за все.
— Это я должен благодарить вас, Джули. За то, что пришли в этот мир и выбрали меня.
Это было сродни признанию в любви. И хоть Дерек все еще не сказал заветных слов, Юля знала о его чувствах, и этого было достаточно.
А через минуту в дверь деликатно постучали. Явился высоченный лакей в золотой дворцовой ливрее. Он вручил герцогу письмо с личной печатью королевы и… плоскую шкатулку, обтянутую плотной малиновой замшей.
— Подарок от ее величества королевы Шарлотты Первой ее светлости герцогине Вандербильт! — пророкотал посланец.
Дерек кивнул дворецкому, чтобы тот проводил курьера и вручил ему золотой. Сам же открыл послание, прочел, а затем протянул письмо Юле:
— Полагаю это вам, дорогая.
Юлия развернула бумагу и вчиталась в вычурные строки. Королева сухо поздравляла своего некроманта с законным браком и передавала не менее сухой привет его супруге.
— Подарок положено надеть на следующий прием во дворце, — сказал Дерек, с легким вздохом поглядывая на шкатулку.
Он догадывался, что в ней очередной подвох. И, как выяснилось через минуту, он не ошибся.
73
Щелкнув замочком шкатулки, Юля с интересом уставилась на массивное и вычурное украшение, похожее не то на аграф, не то на очень большую, разлапистую брошь, сверкающую изумрудами, рубинами и крупными жемчужинами.
— Что это такое? — спросила она с легким недоумением, отмечая великолепный блеск самоцветов и сияние золота.
— О, нет! — Дерек увидел безделушку и застонал.
— Это опасный артефакт? — немного испугалась Юля.
— Нет, все гораздо хуже! — скрипнул зубами герцог. — Это украшение — давний предмет спора между королевскими домами Альбиона и Франконии! Когда-то принцесса Альбиона вышла замуж за короля Франконии и привезла это украшение с собой, в качестве приданого. После ее смерти украшение перешло ее сыну — наследнику и будущему королю Филиппу. А спустя два века их потомок Генрих подарил его своей невесте — принцессе Альбиона Елизавете. Но принцесса умерла, не успев выйти замуж. Украшение осталось в сокровищнице Альбиона. Франкония требует его возвращения, но каждый раз переговоры заходят в тупик, потому что королевская семья Альбиона считает себя истинными владельцами драгоценности. А договор, по которому оно передавалось во владения франкских королей, давно утерян!
— Так, а какое это имеет отношение к нам? — нахмурилась Юля.
— На приеме будет посол Франконии. Вряд ли он обрадуется, если увидит на вас это украшение!
— То есть, международный скандал обеспечен, — резюмировала молодая женщина с понимающей усмешкой. — Ясно, откуда дует ветер. А если не появлюсь, ее величество будет иметь законное право отказать мне от Двора?
— Именно! — глаза некроманта мрачно сверкнули. — И я не знаю, как нам выйти из этого положения!
— Ну, выход есть всегда. Надо подумать…