Выстрел
Шрифт:
Но спокойно, без горячки! Не говорить о ключах. Зачем? Никто не видел, как он их брал. Валентин никогда не признается, что воспользовался ключами, вообще будет все отрицать, документов не крал – был с Зимиными в театре, не убивал – был с Мишей в цирке.
Значит, остается афера на фабрике. Об этом он честно расскажет. Поздновато, конечно. Ничего!
Кому рассказать? Следователю? Страшно туда идти. Один раз придешь – потом затаскают. И следствие идет об убийстве инженера Зимина; если Юра придет туда, то он как бы соединит аферу с убийством, то есть обвинит Валентина в убийстве.
Но товарищ Эм Поляков не поверит в его искренность, будет чего-то выуживать, выспрашивать…
Пойти к Генке? Еще хуже! Из этой троицы только Славка единственный интеллигентный, порядочный человек. Он не учится в школе, но все равно состоит в школьной ячейке, ходит на комсомольские собрания. В случае чего, Славка подтвердит, что он никого не покрывал и ничего не скрыл. А если и отказался отвечать Мише, то только потому, что Миша грубо и пристрастно допрашивал его, а ведь он, Юра, не подследственный. Рассказать Славке – значит рассказать Мише Полякову. Мише все это и предназначено.
Придя к Славке, Юра рассказал об отправке того вагона, рассказал точно так, как оно было на самом деле.
– Ничего нового, – ответил Славка, – это подтверждает и сам Навроцкий.
– Да? Кому же он это подтверждает?
– Мише Полякову.
…Странно! Они ведут такие разговоры.
– И чем Навроцкий это объясняет? – спросил Юра.
– Тем, что не хотел упустить свою партию товара.
– Я тоже сначала так подумал, – усмехнулся Юра, – но фокус в том, что это был товар первого сорта, а его оформили как брак.
– Эта афера тоже всем ясна. Вопрос в том, насколько она связана с убийством. Могли они убить, как ты считаешь?
Юра пожал плечами:
– Валентин Валентинович был с Мишей в цирке. Убить Зимина? Смешно! Он дружил и дружит с его семьей. Он не грабитель, не убийца, просто делец.
– А вот некоторые считают, что он причастен.
– Эти «некоторые» – Миша Поляков, – усмехнулся Юра. – А вот Навроцкий считает, что Миша ревнует его к Эллен.
– Он тебе это говорил?
Юра смешался: что-то сболтнул лишнее.
– В общем, я так понял…
– Юра, зачем ты пришел ко мне?
– Шел и зашел…
– Я что-то не помню, когда ты последний раз заходил. Я вообще не помню, заходил ли ты ко мне когда-нибудь. Говори прямо: что-нибудь угрожает Мише?
– Что ты?! – растерянно пробормотал Юра, пораженный тем, что Славка заговорил об опасности. Опасность ощущает и он, опасность грозит всем. – Я просто хотел рассказать тебе то, что рассказал, – сказал Юра. – Ты удивляешься, почему именно тебе? Миша разговаривает со мной, как прокурор, а я этого не люблю, потому и рассказал тебе, его другу.
– Ничего нового я от тебя не узнал, – жестко проговорил Славка.
– Других новостей у меня нет, – ответил Юра.
38
Свидетельства
Но как только Юра вернулся из школы, Валентин позвонил и попросил зайти. Видел из окна, как Юра пришел. Следит, не отпускает. Опять этот мрак…
Валентин Валентинович встретил его как именинника.
– Поздравляю!
С чувством пожал руку, жестом пригласил сесть.
– У меня для тебя подарок.
Он протянул руку к конверту на столике, открыл, вынул железнодорожный билет.
– Билет до Одессы, там сядешь на пароход до Батума, вот билет на пароход… Морская прогулка с заходом в Севастополь, Ялту, Новороссийск, Туапсе и Сухум. Этим же пароходом вернешься в Одессу, а оттуда в Москву. Здесь… – он приоткрыл конверт, – деньги на путешествие. Ну как, заменит пока Индию? Ехать сегодня. Поезд отходит с Брянского вокзала в девять часов вечера. Ты успеешь собраться?
Все ясно, ловушка! В Одессе или в Батуме его убьют, у Валентина всюду люди, выбросят из поезда, скинут с парохода. Но не получится, милый Валентин Валентинович, не выйдет ваш номер на этот раз.
– Не могу. Завтра выпускной вечер.
– Какие сантименты, кому это нужно? Променять такую поездку на выпускной вечер?
– Что я скажу дома?
– У вас в школе каждый год экскурсии.
– Мама поедет меня провожать, а на вокзале никого нет.
– Уговоришь не провожать – ты не маленький, скажешь, что никого не провожают.
Как у него все просто получается. Неужели он глуп? Нет, хуже, он примитивен, ординарно примитивен. Все его аферы и махинации примитивны, он запутался в них, он барахтается.
– Мне надо поступать в вуз.
– Прекрасно. Поездка займет двенадцать дней. Загорелый, пропитанный морским воздухом, просоленный морской водой, сильный, красивый, ты успешно сдашь экзамены.
– Мне неудобно принимать от вас такой подарок.
– Ерунда! Я в выигрыше, и мне приятно преподнести тебе небольшой сюрприз.
Юру передернуло. С косметическим набором тоже был «сюрприз», чем он кончился?! Так же Валентин надеется закончить и этот «сюрприз». Не удастся!
– Билеты, как ты понимаешь, я приобрел не сегодня, – продолжал Валентин Валентинович, – о сложностях умалчиваю, чтобы не набивать себе цену. Я понимаю: тебе впервые предстоит такое большое и самостоятельное путешествие. Но, дорогой мой, «не пора ли мужчиною стать»? – Он поднялся. – Жду тебя на вокзале в половине девятого, там я вручу тебе билет и деньги, поскольку ты едешь со своим классом, то ясно, что у тебя их на руках быть не должно. Можно, конечно, и не делать из этого секрета, но не следует забывать, что я скромный агент, откуда у меня деньги на такие подарки?.. Итак, напоминаю: в половине девятого на Брянском вокзале.