Выстрелить первым...
Шрифт:
Пока я стоял и думал, чем занимается здесь Сет Реймс, снаружи у камеры послышались шаги, обернувшись, я увидел Джона Тауэра. Он стоял, разглядывая тесную комнатушку шерифа, примыкавшую к тюрьме.
— Лейси этого и боялась, ты ее не послушал.
— Да, она предупреждала меня…
— Она хочет тебя вытащить отсюда, — Тауэр говорил очень тихо. — И все еще хочет купить твою землю.
— Именно поэтому и хочет вытащить?
Губы Джона Тауэра сжались в нитку, в его лице не осталось и следа того благодушия, с каким он начал разговор.
— Она не такая, — сказал
— Не будем спорить.
— У тебя есть идеи?
Призадумавшись, я вынужден был признаться, что идей нет. Все, что я знал, — это то, что должен удрать отсюда, но стены тут каменные и прочные, а вокруг — круглосуточная охрана. Дверная коробка сработана из мощных деревянных брусьев и прочно укреплена к каменному полу. Дверь камеры навешена на эту коробку. Ее можно выбить, если иметь достаточно времени, да и в случае если поблизости нет людей. Я бы смог попытаться, но не хотел ставить все на одну карту.
В полдень меня пришла навестить Кейти Торн. Она побледнела, лицо ее осунулось, глаза стали огромными, и было заметно, что она напугана.
— Послушайте же, — сказал я, — что вас так беспокоит?
— И вы спрашиваете? О, Каллен! Я этого боялась, я так этого боялась!
Я посмотрел на свои руки, лежащие на прутьях, затем на нее. Может, мне следовало промолчать, учитывая, что она выходит замуж и все такое прочее, но я не сказочный герой и вообще скверный тип, так что с моей точки зрения, ответ мог быть только один.
— Чэнс сказал, что кто-то навел на меня солдат. И случилось это сразу после того, как уехал Уоррен.
— Каллен! — воскликнула она. — Этому нельзя поверить! Это абсурд!
— Кто же тогда?
Она задумалась. Какое-то время она молчала, затем произнесла:
— Надо обратиться к судье Блейну. Может, он поможет.
— Поможет избежать виселицы? Это невозможно…
Несколько минут мы молчали, затем я очень тихо попросил, чтобы она обязательно связалась с ребятами и передала — ни в коем случае нельзя приближаться к Джефферсону. Меня используют в качестве наживки. Мне сказали, что меня повесят, но как именно? Конечно, проще простого вздернуть человека — и дело с концом. Если это случится без суда, народ начнет спрашивать, по какому праву. И всем этим солдатам Восстановления самим придется отвечать на вопросы. А некоторые из них, я слыхал, честные парни.
И тут у меня появилась идея, которая мне, правда, не очень понравилась: допустим, Сэм Барлоу совершит налет на тюрьму. Именно так! Это и хотел провернуть Чэнс. Тогда никого не смогут обвинить в убийстве, кроме другой банды. Все сделает Барлоу, здорово придумал Чэнс.
— Лучше уезжайте из города, Кейти. Возвращайтесь в Блекторн и оставайтесь там. Прежде чем все это кончится, нам предстоит пережить достаточно неприятностей. Но если вы сумеете остановить ребят, я буду очень признателен.
Потом мы болтали обо всем и ни о чем. Я болтал, потому что не хотел, чтобы она уходила, и понял, что и у нее желания уходить не было.
Тревога висела в воздухе. В городе должно что-то случится. Сам воздух наполнялся опасностью, как тучи
— Каллен, я боюсь.
Значит, и она боялась. Наверное, впервые с тех пор, как я перестал быть ребенком, кто-то за меня беспокоился. У меня не было никакого желания висеть ради удовольствия Чэнса Торна и остальных идиотов — но где же выход.
Конечно, у меня еще оставался «дерринджер». Бесполезная игрушка на два заряда, с ним можно идти против безоружного, но если я начну — они всадят в меня столько пуль, сколько успеют.
— Лучше вам поехать домой, Кейти. Кажется, скоро здесь начнут стрелять, вас может задеть шальной пулей.
— Я боюсь за вас.
Я усмехнулся, хотя никогда в жизни не чувствовал меньшего желания усмехаться.
— Забудьте. Нет смысла волноваться.
Повернувшись она хотела что-то сказать, но осеклась и действительно пошла прочь, а я стоял, глядел ей вслед и говорил себе: что бы она ни думала, я люблю ее и люблю давно. Я не тот человек, чтобы уступать свое, более того, я встречусь лицом к лицу с любым, кто заявит, что хочет отобрать мое, однако в случае с Кейти было совсем по-другому, настолько безнадежно, что я даже не хотел признаваться себе, что люблю ее.
Когда она ушла, во мне что-то взорвалось, может быть, это был гнев, ничего не понимаю в человеческих эмоциях — их слишком много, их нелегко расставить по полочкам. Тем не менее что-то случилось, мне вдруг безумно захотелось вырваться отсюда. Не могу сказать, что я сошел с ума. Внешне я был спокоен, как лед. И я начал думать. Посадите человека в западню, и он тут же станет прикидывать, как из нее выбраться. Здесь должен быть выход, и его надо вычислить с абсолютной точностью. Ни повешенным, ни застреленным я быть не желаю. Теперь же, когда я решил, что для меня открыты широкие просторы Запада, мне тем более не хотелось находиться здесь.
Я принялся мерить шагами пол. Снова попытался выдернуть решетку на окнах — безрезультатно. Подойдя к двери, взялся за железные прутья, уперся ногами в пол и потянул на себя — никакого движения. Но у меня почему-то появилась надежда, что с дверью можно совладать.
Пол был сложен из цельных каменных блоков, хорошо подогнанных друг к дружке. Стены тоже толстые и крепкие. Значит — только дверь. Но в таком случае мне придется выбираться через контору шерифа, а охрана там не дремлет. Но сегодня я попробую, можете мне поверить. Я попробую.
Я лег на койку. Было почти два часа пополудни. Жарко.
Вошел Уэсли с ведром свежей воды. Он поставил его в проходе и дал мне ковш с ручкой, достаточно длинной, чтобы им можно было черпать из-за решетки. Пей на здоровье. В такую погоду человека мучает жажда.
Может, я чуток задремал, но ненадолго, потому что как только открыл глаза, увидел Чэнса Торна.
— Тратишь драгоценную жизнь на сон? — сказал он. — Если бы у меня было всего несколько часов жизни, я бы ею наслаждался.
Я встал с грязной койки и потянулся, всем своим видом показывая, как мне здесь наскучило. На самом деле мне хотелось добраться до его горла и выдавить по капельке его поганую жизнь.