Вытхуянцы в Сочи
Шрифт:
— На рабо-о-оте? — предположил Жирафф. Зебр красноречиво показал, что его сейчас стошнит:
— А мысль одна — она прямая, как струна! Какая работа? Ты что, перегрелся? На работе есть компьютер. Все висят на сайтах знакомств и в «Одноклассниках».
— А где-е-е?
— Где-где! В туалете! А почему? Потому что там нет ни компьютера, ни телевизора! Пока ещё не додумались. Так вот, если разложить книги по общественным туалетам — через пару месяцев любой засранец станет книголюбом! К бабке не ходи! А ещё лучше — сразу напечатать автора на туалетной
— Браво! — изумилась Белка. — А избранное можно печатать на люкс-бумажке с ароматом клубники!
— А что? Это по-взрослому! — одобрил Бегемот. — Надо всё тщательно обдумать. Я как раз планирую двухтомник со своими высказываниями!
— Только, ваше высочество, будьте осторожны с государственной символикой и, в особенности, со своей фотографией! — предупредил Зебр. — Кстати, Осёл, вон твоя ненаглядная!
Все обернулись. Действительно, у Васиного ларька рабочий сгружал с тележки коробки с апельсинами. Девушка была здесь же — с блокнотиком в руке что-то подсчитывала.
Осёл приободрился, направился, с трудом сдерживая шаг, в сторону ларька.
— Ни пуха, ни пера, любовничек! — напутствовал его полосатый. — Ты там поосторожней, а то, если Миша обидится, одни чучела от нас останутся! Эй, и сочку нам зацепи на халяву!
В зале приёмов викторианского особняка собралась вся придворная знать, все мало-мальски значимые люди города. Многие оделись расточительно ярко, даже несколько маскарадно, и при этом казались необычайно возбуждёнными. Слышалось перешептывание, хихиканье, а зачастую и откровенный хохот. Впрочем, когда двери распахнулись и заждавшемуся обществу явился чопорный Бегемот в окружении своей потрясающей вытхуянской свиты, в зале зааплодировали, а один краснорожий даже закричал: «Да здравствует новый правитель! Ура!»
Нарисовался Хомяков, произнёс приветственную речь и проводил исполняющего обязанности губернатора до тронного кресла. Бегемот сел, щелкнул пальцами, в то же мгновение Жирафф поспешил подать ему сигару, а Зебр поднёс зажигалку.
— Что у нас там по протоколу? — спросил у Хомякова Председатель Советующихся, выпустив дым.
«Он сказал: по протоколу! Ха-ха!» — зашелестело в толпе.
— Вам надлежит познакомиться с приглашенными, а затем дать интервью местному телеканалу, — доходчиво разъяснил помощник губернатора. — После — «шведский стол».
С этими словами Хомяков подал знак, и тут все, кто находился в зале, загалдели и наперегонки бросились к новому правителю. Пихаясь и даже сквернословя, они сформировали длинную очередь. Только один немощный старичок в аккуратном пиджачке остался стоять в сторонке.
Жирафф в испуге спрятался за кресло, а Зебр надул из жвачки пузырь:
— Ни фига себе ажиотаж! Как на футболе! Надо бы металлоискатель и пару омоновцев!
Однако Бегемот лишь повальяжнее
— Спокойно! За дело берусь я!
Итак, едва ли не все присутствующие посчитали за честь представиться исполняющему обязанности губернатора. Бегемот, как тонкий политик и опытный руководитель, постарался с каждым обмолвиться хотя бы парой слов, а некоторых важных чинуш и высокородных особ обласкал своим вниманием. Дам он одаривал щедрыми комплиментами, спортсменов-олимпийцев — смелыми прогнозами, инвесторов — обещаниями всяческого содействия. Время от времени он стряхивал пепел в пепельницу, которую всякий раз подносил предупредительный Жирафф.
— Какой очаровательный мужчина! — восхищенно воскликнула тучная женщина, увешанная килограммами золота. — Комильфо!
Она только что пообщалась с Бегемотом.
— Мадам, на вас столько золота! — подивился Зебр. — У вас собственные золотые прииски? Возьмите меня директором! Честное слово, я буду красть на двадцать процентов меньше, чем ваш сегодняшний управляющий!
«Золотая» женщина остановилась, в упор оглядела полосатого, словно приценивалась к новой блузке.
— Какой хорошенький клопик! — она потрепала его по щеке. — Нет, солнце, у меня частная гостиница в центре города. Не хочешь вечером со мной поужинать?
— Клопик? Хм! — Зебр понюхал у себя подмышкой.
Возраст женщины угадывался с трудом — она явно гордилась своей моложавой внешностью. Разве что, её глаза — они безошибочно выдавали её паспортную подноготную: за пятьдесят. У Зебра появилось необычное, совсем не свойственное ему чувство: его хотят поиметь. Он теперь готов был живьём сожрать свой несдержанный язык.
— Мадам, вы такая фешенебельная, что мне не рентабельно! — нашёлся полосатый и попробовал ускользнуть в сторону.
«Золотая» женщина железной хваткой удержала его за запястье.
— Приходи ко мне ночью! — похотливо зашептала она ему в лицо, обдавая запахом котлет с чесноком. — Я оставлю окно открытым. Белый особняк на улице Роз. Не пожалеешь!
— Мадам, окон так много, а времени так мало! — Зебр вырвал руку и подтолкнул к женщине Жираф-фа: — Это Федя, наш младший научный сотрудник!..
Между тем первая волна желающих засвидетельствовать свое почтение новому правителю спала. Теперь Бегемот неспешно общался с депутатами, коммерсантами и представителями диаспор. Реверансы и дифирамбы как-то незаметно сменились жалобами и просьбами.
— Я прэдставляю ассоциацию ювелиров города, да! — поклонился импозантный армянин. — Моя фамилия Воскерчян!
— Очень приятно! — натянуто улыбнулся, слегка подуставший Председатель.
В последующие десять минут Бегемот, зевающий с закрытым ртом, выслушивал душераздирающие жалобы ювелира на коммунальщиков, налоговиков и, в особенности, на милицию, пытающуюся «кры-шевать» ювелирный бизнес города.
— И сколько они просят за крышу? — поинтересовался Председатель Советующихся.
— О, очень много! Дэсять процентов, да!