Вытхуянцы в Сочи
Шрифт:
— Хм, это нормально! — пожал плечами Бегемот, но тут же опомнился: — Что?! Какое беззаконие!
Тут в разговор встрял Зебр:
— Позвольте, ваше превосходительство, я разберусь!
С этими словами он увлек армянина за кресло.
— Не следует, батенька, беспокоить столь коронованную особу этакими пустяками! — устыдил ювелира полосатый. — Твоя проблема, конечно, не всунул-высунул, но в принципе решаемая!
— С кем имею честь, да? — испуганно поинтересовался тот.
— Тайный советник по особым делам! — Зебр вытащил из кармана роскошную визитку Рудольфа,
А? Решили вопрос! Один наш человечек в ЦРУ в секретном докладе президенту Америки всего одну буковку подправил в названии страны, на которую следует наехать. «Н» на «к»…
— Помогите нам, мы в долгу не останемся, да! — схватил полосатого за грудки Воскерчян.
— Не боись, дружочек! — мягко высвободился Зебр. — Делов-то на копейку! Только… эээ… авансик бы не помешал! Жизнь тяжёлая, да!
Воскерчян почему-то покраснел, полез в карман и дрожащими руками вытащил пачку денег. Он, было, собрался выщипнуть из неё несколько купюр, но Зебр поспешил вытянуть из его пальцев всю стопку.
— Иди, да! — полосатый стряхнул с плеча ювелира несуществующую пылинку и слегка подтолкнул его. — Считай, что дело сделано! И скажи там своим, чтобы теперь ментов не боялись! Чуть что — сразу на три буквы!
Счастливый Воскерчян удалился.
Спустя минут пятнадцать Бегемоту представился один из ответственных милицейских чинов — полковник Пронин.
— Что же вы, детишечки, этих, как их… ювелиров обижаете? — упрекнул его Председатель. — Нехорошо! Мы разочарованы!
— Ювелиров? — переспросил Пронин, воинственно выпятив чугунный подбородок. — Первый раз слышу!
— Как? — изумился Бегемот. — Вы не знаете, кто такие ювелиры?!
— Позвольте, ваше преосвященство, я разберусь! — опять вмешался Зебр…
Вскоре за троном Бегемота полковник оправдывался перед полосатым:
— Ювелирные салоны, товарищ генерал, по закону положено охранять! А они не хотят чтить законы! Я уж не говорю про то, что золото у них контрабандное, клейма фальшивые, от налогов уходят! И граждан других национальностей в этот бизнес не допускают! А зарплаты у нас в милиции — два раза на пляж сходить. Кадры разбегаются. А требуют с нас в десять раз больше, чем раньше, потому как Олимпиада!
Оскорбленный подбородок Пронина превратился в пудовую гирю.
— Как я тебя понимаю! — посочувствовал Зебр. — Ох уж мне эти нацменьшинства! Ни туда, ни сюда! За ними ваще глаз да глаз нужен! А то не успеешь оглянуться, как они уже нацбольшинства! А в Выт-хуяндии чё твориться, я спрашиваю?! — он кивнул на Жираффа.
Пронин просветлел.
— Давай так, полковник! — продолжил полосатый. — Мы вам ювелиров, а вы нам чисто по-братски! Как говорится, фифти-фифти! Чтобы все! Согласен?
Подбородок Пронина полегчал до веса пылинки.
— Так точно!
— Только надо бы авансик. А то мы так поиздержались в дороге! Сам понимаешь, личный самолёт с джакузи,
Милиционер с готовностью полез в фуражку и извлек из-за околыша несколько пятисотевровых бумажек.
— И не церемоньтесь там с этими неудачниками! — напутствовал Зебр. — А то возомнили о себе чёрте чего!
Наконец, присутствующие вернулись на свои места. Сейчас же парадные двери распахнулись, и в зал расхристанной бандой ворвалась съемочная группа со жгучей брюнеткой во главе.
Брюнетка бросилась к Бегемоту и сунула ему в рот свой грушеобразный микрофон:
— Здравствуйте! От имени наших телезрителей поздравляю вас с назначением! Скажите, не повредит ли Ваша новая должность национальным интересам Вытхуяндии?
Сразу две телекамеры взяли лицо Председателя Советующихся крупным планом. Тот поспешил принять авторитарную позу и начал с пафосом:
— С точки зрения банальной логики фрейдо-марксизма, макроэкономика зарождающихся метрополий, даже в условиях политического манипулирования и реинтеграции, имеет градообразующее, я бы даже сказал — базисное значение.
Придворная знать откровенно захихикала. Брюнетка в ужасе прикусила губу.
— Это он с нами разговаривает? — Зебр оглянулся вокруг себя.
Тем временем Хомяков мелкими шажками скользнул в сторону, приоткрыл портьеру и скрылся за ней. Через минуту он уже был в спальне губернатора.
— Молодец, Хомяков! Ох! Я сейчас лопну от смеха! Посмотри, ну и рожи! Выношу тебе благодарность!
Михал Михалыч лежал в своей отмеренной морскими милями кровати и щёлкал пультом, меняя изображения на пяти экранах, встроенных в деревянную панель стены. Один экран транслировал общий вид зала, заполненного людьми, другой — Бегемота, интервьюируемого брюнеткой с телевидения, третий — Зебра, пересчитывающего за спинами вытхуянцев деньги.
— Всё, как вы хотели! — поклонился Хомяков.
— А что там Пронин-то суетится? Ты что, не предупредил его, что всё это шутка?
— Не успел, Михал Михалыч! — помощник губернатора виновато развёл руками и бросил взгляд на сервированный аппетитным обедом столик возле кровати. — Он только из Москвы вернулся. Семинар там у них какой-то проходил по культуре межнационального общения.
— Ясно. Ты тогда, знаешь чего? Скажи ему, чтобы он их проверил как следует. Что, где, когда, сколько!
— Есть.
Губернатор выбрал из фруктовой вазы крупный персик, задумчиво покрутил его в руках и кинул посетителю.
— Слышь, Хомяков! А тебе не кажется, что мы с тобой того. переборщили малость?
— Всё в порядке, Михал Михалыч! — помощник губернатора из вежливости надкусил персик. — Они у нас на крючке. Считайте, что их деньги у вас в кармане!
— Ладно, дружочек, только ты не тяни! Я уже устал дурака валять. К тому же со дня на день кувейтский шейх сюда прибудет. Он такие деньжищи может в нас инвестировать, что даже у этих волосы дыбом встанут! — Губернатор показал рукой куда-то на север. — Так что надо поскорее с этими… под-хуянцами заканчивать! Понял?