Вытхуянцы в Сочи
Шрифт:
— Это другое, — увлёкся французскими булочками Бегемот. — Из мусора, собранного с морского дна, мы возведем целый остров. И назовём его Совет. и какое-нибудь второе слово. Законспектировали? Я уже подписал указ. А касательно месячника… В течение всего этого срока жители города должны будут говорить только по-английски. Чуть что — крупный штраф. Хочешь, не хочешь — а заговоришь!
— Так странно! — не понравилось Белке. — А вот если, к примеру, женщина рожает? Тоже по-английски?
— Вы же знаете мои правила: не в моих правилах делать из правил исключения! — Бегемот густо
— Тоже тема, кстати! — Зебр от удовольствия заелозил на стуле. — Я буду собирать штрафы, а Жи-рафф — шакалить провокатором!
Тут-то и появился длинношеий — взлохмаченный, с помятым лицом и не разлипающимися глазами.
— О, лёгок на помине! — осклабился полосатый. — Эскимосы рулят!
— Где вы пропадали, господин советник? — нахмурился Председатель Советующихся.
— Ну, не зна-а-аю! — промямлил Жирафф, без сил опускаясь на стул. — Я не по-о-омню!
— Я знаю, где он был! — сообщил Зебр. — На улице Роз!
— Это правда? — надавил тяжёлым взглядом Бегемот.
— Я не ду-у-умал, что так всё получится! — Жирафф всхлипнул. — Принять её приглашение было не самой лучшей иде-е-ей!
— Так-так! — полосатый постучал пальцами по столу. — Профитроли, какой, говоришь, номер мо-билы у твоей жены?
— Это ты меня с ней познако-о-омил! «Федя, наш младший научный сотрудник!..»—Жирафф неожиданно набросился на Зебра с кулаками. — Ты кры-ы-ыса!
Осёл подскочил к советнику, вежливо заломил ему руку и усадил на место.
— Я крыса?! — полосатый, казалось, сейчас выпрыгнет из штанов. — Между прочим, если есть крысы, значит — корабль плывет!
— Жирафф, успокойся, скушай вафельку! — попыталась разрядить обстановку Белка. — А лучше яичко!
— Я яйца не е-е-ем! У меня на них аллергии-и-ия! — советник ещё сжимал кулаки.
— Опаньки! — обрадовался Зебр. — Теперь я знаю, кому доверить свою птицефабрику!
Разборки прервал телевизор в углу. Начались новости, и сразу о Бегемоте. Жгучая брюнетка с необычайной интригой в голосе поведала телезрителям о тяжёлой болезни губернатора Сочи и о главе Вытхуяндии, который, можно сказать, спас город, любезно согласившись побыть в роли местного правителя.
Вот Бегемот принимает поздравления; вот, не глядя, подписывает пачки документов. Вот он за письменным столом в кабинете заболевшего губернатора со скукой выслушивает очередного посетителя, из любопытства нажимает какую-то кнопку, и вдруг посетитель проваливается под пол.
А вот у необъятного макета города он деловито обсуждает с архитекторами планы реконструкции центральных районов. Тыкает сигарой в разные места макета: этот дом снести, здесь поставим точную копию Колосса Родосского, здесь организуем коммерческий танкодром — типа ипподрома, тоже с заездами и ставками. Градостроители конспектируют. Бегемот случайно сшибает локтём пару кварталов и говорит в свое оправдание: «Ммм… это тоже снести. Понаставили тут!». Архитекторы переглядываются, но продолжают записывать.
Остальным вытхуянцам жгучая брюнетка тоже уделила внимание. Белка, краснея от удовольствия,
В комментариях корреспондентки часто проскальзывал сарказм, но сыто отвалившемуся на спинку стула Бегемоту репортаж явно нравился.
В конце сюжета Бегемот заявляет: «Дорогие сочинцы! Нас ждут великие дела!» В кадр сбоку влезает рыло Зебра: «Бойся, Сочи — мы идём!»
После завтрака объявился Хомяков и сообщил Бегемоту, что его ожидают в горсовете — машина у подъезда. Проштрафившегося Жираффа отослали спать, Осёл отпросился в аквапарк — помогать Василисе, а Белка сообщила, что едет кататься на яхте — её, видите ли, пригласили. Затем помощник губернатора с таинственным видом повел Зебра в переговорную.
— Я знал, брателло, что этот разговор рано или поздно состоится! — понуро сообщил полосатый.
В наглухо занавешенном помещении приглушённый свет люстры освещал в основном стол, обтянутый зелёным сукном. Из полумрака угрюмо поглядывали персонажи старинных картин из коллекции губернатора.
— Да? — удивился Хомяков. — Ты проницателен!
— Я всё компенсирую, честное слово! У меня дядя — нефтяной магнат! А двоюродный брат держит шашлычную и двух попрошаек у Кривого дуба!
— О чём это ты? — подозрительно прищурился собеседник.
Зебр бросил осторожный взгляд за спину Хомякова, на холст Айвазовского, который несколько дней назад безнадежно испортил. Он с изумлением отметил, что картина как висела, так и висит — с ужасными пятнами и подтёками по всей поверхности. Неужели они до сих пор ничего не заметили?!
— Я имею в виду экологические последствия нашей предстоящей инвестиционной деятельности! — повеселел Зебр.
Хомяков расслабился, даже улыбнулся:
— Что поделать! Лес рубят — щепки летят!
Он, заметив, что вытхуянец постоянно поглядывает куда-то поверх его головы, попробовал обернуться, но тот поспешил удержать его внимание:
— Эй, брателло! Ближе к телу, как говаривал мой дедушка!
— Собственно, мы уже о деле и говорим, — Хомяков раскрыл папку, которую имел с собой. — Если вы не изменили своего решения вкладывать ваши миллиарды в Сочи — это надо делать немедленно. У нас и без вас очередь из инвесторов до самого Кремля стоит!
— Во дурачки! — усмехнулся Зебр. — Чего стоять-то? В гостинице не могут подождать?!
Хомяков оставил без ответа реплику полосатого:
— Предлагаю вашему вниманию наиболее привлекательные с нашей точки зрения проекты…
— Нас интересуют пляжи! — перебил Зебр.
— Все пляжи давно в частной собственности! — перекосило помощника губернатора. — Рекомендую приобрести вот эти земельные участки!
Зебр нехотя пригляделся к планам участков, в которые тыкал пальцем Хомяков.
— Так я не понял, ваще! — Он вдруг подскочил. — Они что, под водой находятся?