Вьюжинка
Шрифт:
– Кажется, такие у вас называются Нераспустившийся Цветок?
– напевно проговорил он, а затем капюшон качнулся в несомненном кивке.
– Если Лаен из Дарт-Хельме ручается за тебя, ты можешь войти, быть желанной гостьей и даже задавать вопросы.
Разумеется, Лен так и порывался раскрыть рот и рявкнуть во всё горло РУЧАЮСЬ!
– да так, чтоб этому друиду уши позакладывало. Однако он миг-другой всматривался в испуганно-решительные глаза девушки и лишь затем просто кивнул. В конце концов, бездельничать Славка не станет - может, и выучится пока травам и прочим премудростям камней и животных,
– Флаг-капитан Марек из Фальберга!
– с настоятельно предписанной флотскими уставами лихостью отрапортовал моряк, и затем чуть тише добавил: - Закончил с отличием Морскую Академию, сейчас в бессрочном отпуске в связи с расследованием событий в Дартхольме.
Друид поинтересовался своим снова бесцветным голосом - а что за странности там произошли? Ну никак не могли полудикие шаманы степняков и орков одолеть человеческих волшебников, снискавших к себе уважение даже у расы перворождённых. Он грустно покачал головой, заслышав краткий рассказ о попавших к тем шёлковых алмазах.
– Всё верно. Такая сила может и творить, и разрушать. Потому должна находиться только в руках тех, кто может и то, и то. Полудикие же племена зачастую склонны к неоправданной жестокости, - а затем, совершенно неожиданно сменил тему: - В наших землях есть большое озеро и река, по ним оживлённое движение. Но часто сталкиваются плоты и лодки, тогда вопли и ругань подымаются такие, что на берегах цветы вянут… сможешь навести порядок?
Немного пришедший в себя Марек подтвердил - в Академии морские законы и правила судоходства преподают на совесть, а потому попробовать не только можно, но и нужно… кажется, этот ответ друида вполне устроил.
– Какими талантами обладаешь ты, сомнительная помесь людей и перворождённых?
Славка в сторонку тихо проворчала, что лучше б одному безмозглому друиду под чары Эльфире не попадаться - но тот услышал. Пришлось зеленоволосой процедить пару-тройку скупо обронённых слов в пояснение.
– Хм, наши сёстры вполне могут этим заинтересоваться. Легенды о древней женской силе, не имеющей ничего общего с магией, у нас имеются.
Лен без особого энтузиазма подтвердил, что так оно и есть, и что прошибает куда там крепостному тарану - и капюшон друида в третий раз качнулся.
– Ну что ж, следуйте за мной, гости. А ты, ученик, пройди назначенную тебе тропу. Возможно, и увидишь того, кто на том конце.
Парень молча смотрел, как взметнулся вокруг друида снег, и как в этом вихре исчезли его друзья. Как ни странно, однако именно друзья. Своенравные, строптивые… и такие сейчас родные.
Он прислушался к тонкому, еле слышному посвисту ветерка, с наслаждением вдохнул чистого морозного воздуха, так непохожего на солоноватый аромат приморья или дымно-пряный запах большого города.
– Ну что ж, друид - наверняка, пройду я твою тропинку. Скорее всего, просто цепочка испытаний? Но если чего по дороге развалю - чур, я не виноват!
– с этими словами он покрепче ухватил свой посох.
И с поразившим даже самого себя спокойствием шагнул в колюче насторожившееся облако инея…
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ТРОПОЙ ВЕТРА
Сначала
Эльфире мимолётно улыбнулась, вспомнив свои ещё детские наезды в бессовестно очаровывающий любого Ривенделл. Да уж, в ту пору каждая в лесу белочка и каждый под кустом зайчик обречённо закрывали глаза и поджимали уши в горестном предчувствии - сейчас опять сюда нагрянет орава городских эльфиков и эльфочек. И вновь примется гладить, теребить-тискать. И силой, до тошноты закармливать огородной морковкой и опостылевшими хуже белого света орехами. Угу, можно подумать, будто хорошо воспитанная белка из порядочной семьи просто-таки голодает в этих привольных, никогда не знавших топора дровосека и орочьего огня, заповедных лесах…
Друид спокойно, молча шествовал впереди, иногда странно замирая на месте и словно к чему-то прислушиваясь, и полуэльфка наконец сообразила, что тот вовсе не искал тропу в этой мешанине цвета и буйстве красок вокруг - он её создавал.
А посмотреть там было на что… только вот, не хотелось. Словно на палитре живописца, стекая порою совсем уж тошнотворными потёками по холсту реальности, там виденелись яркие, порою животрепещущие, а порою вовсе уж неприглядные зрелища. Цвета слоились, шелушились и наползали друг на друга, от резких красок отчего-то остро порою зудело в носу. Спасибо Вёсенке, хоть тот не подкидывал неприятных запахов.
Женщина покосилась на опрокинувшуся прямо на неё и сквозь неё картину, когда бесшумно словно вздулся радужно-мыльный пузырь с нарисованным на нём неестественно-ярким сосновым бором, и сглотнула подступившую прямо к горлу тошноту. Однако на лице её не дрогнула ни одна чёрточка, всё так же гордо и грациозно скользила она вперёд. Уж Эльфире навсегда запомнила, как затаив дыхание и с замиранием щемящего в сладком восторге сердца читала дневники леди эль-Стэнли, когда женщина во главе спасательного отряда прорубалась сквозь орочьи чащобы в поисках своего пропавшего с научной экспедицией мужа. Да уж, бывают и среди эльфов железные люди, прости благая Эллуна за такой каламбур…
И таки нашла ведь, вытащила всех троих выживших! И пресветлый король Келениль тогда долго смотрел с высоты древесного трона, чуть склонив набок многодумную голову в венке из вечнозелёных листьев. Он вправе был дать любую награду смелой эльфке… но она рассмеялась бы ему в лицо. За то, что исполнила свои собственные дерзкие желания? За образцовое исполнение долга перед самой собою и своим кланом? Да полноте, ваше остроухое величество.
Стоило признать, венценосный повелитель перворождённых поступил тогда очень умно– высочайшим указом учредил единственный у лесного народа сугубо женский орден. С изящным розовым бантиком, орден спасительницы и заступницы эль-Стэнли. А ещё высказал пожелание, чтобы леди записала по свежим следам свои приключения, а лучший бард эльфийского двора потом перечёл дневники и сложил грозную и прекрасную балладу…