Вьюжинка

Иващенко Валерий В.

Ненамного и лучше, по правде говоря. Над головой, куда ни глянь, бездонное голубое небо ровное, неестественно одинакового оттенка - и что характерно, без малейших признаков солнца. Впрочем, света и тепла от него хватало, так что вполне подходяще. Зато под ногами во все стороны простиралось ровное болото с редкими кочками тощей почернелой травы и кое-где виднеющимися маслянистыми разводами.

И вот в это-то болото постепенно погружался ведун, вышедший из… кстати, тумана ни за спиной, ни вообще нигде не наблюдалось. Странные у этих друидов понятия об испытаниях! Тем не менее,

присмотревшись этак со знанием дела, тропинку можно было углядеть и здесь.

Угу, сейчас! После первого же шага поверхность вокруг заколыхалась, заходила ходуном. Сплетённая из корней, травинок и чёрт знает какой дряни травянистая подстилка, коварно скрывавшая под собой бездонную грязевую топь, взволновалась и откуда-то из глубины с глухим завывающим чавканьем выпустила пузырь дурного воздуха.

Лен отёр забрызганное липкой и вонючей жижей лицо, смутно соображая, что совсем скоро он на такие мелочи попросту не будет обращать внимания.

– Что скажешь, Скарапея?

Стоило признать, что змея ничуть не признала своей родиной какое-то подозрительное болото. Переливалась на руке неземным видением изумрудного и золотого, но от попытки опустить её вниз и таким образом заставить поработать проводницей откровенно отказывалась. Понятное дело - пещерница, аристократка змеиного роду-племени. Чистюля и вообще, самого змеиного царя дочь!

– Тут наверняка лягушки живут - жирные, непуганные, - продолжал соблазнять ту Лен. Ну не приказывать же! Кто знает, куда заведёт под принуждением? Нет, таки не поддалась на уговоры - а ещё женского полу, называется! Тех-то всегда уболтать и раскрутить можно…

Сапоги уже погрузились в муляку выше щиколоток и останавливаться на том, похоже, не собирались. Хорошо Хвеське было! Раз!
– пошептал чего там надо, и под ногами земля сама покорно выращивала тропинку ровную, а то и дорожку. Уж в приморском городе Мастеру Земли, даже ученику, работа всегда сыщется. Почётная, славная - ну и денежная, понятное дело. Плотину или дамбу прохудившуюся подлатать, мол-волнорез вырастить или подвал чей уплотнить, чтоб не подтапливало. Ходил слух, что сам граф приглашал чернявого, когда чинили обветшавшую городскую стену, и остались тогда их сиятельство весьма довольны.

Лен прикинул - дозволено ли друидам обладать знаниями и умениями по части тверди под ногами? А шут их знает, малахольных… он сосредоточился, сделался тих, как то всегда проделывал Хвеська перед своими делами, и прошептал слегка переиначенные на свой лад несколько заклятий из тех, которые ему только и были доступны по земляной части…

Изумрудно-зелёная жабка на на листе болотной рянки едва не подавилась только что пойманной мухой. Замерла, в изумлении всё сильнее и сильнее тараща свои и без того пучеглазые гляделки, когда увидала это.

По нескончаемому болоту, из которого, как учила молодых лягух и лягуров жившая под чёрной корягой старая Квакша, и состоит весь мир, шёл на задних лапах великан. Ростом до неба, весь в какой-то отстающей от него и болтающейся прошлогодней шкурке, а в одной передней лапе целое дерево держал - ровное, даже не гнилое ни разу. На другую, правда,

зачем-то змею прицепил. Гадость ещё та, между нами, лягушками, говоря! Только зазеваешься, как сцапает - уж сколько сестёр-подружек так окрестные гадюки схарчили… оцепеневшая в изумлении жабка только и следила, ощущая в пастишке ещё трепыхавшуюся вкусную муху, как прямо под ногами великана топь покрывалась льдистым сиянием, затвердевала.

Правда, почти сразу за ним болото почти сразу оттаивало с лёгким хрустом - а тот шел себе беззаботно, ещё и дровинякой своей постукивал. Вот он заслонил собою полнеба, навис. Ничуть не провалился в чёрную бездонную лужу, в которой так приятно было поквакать с кумушками перед дождём или спрятаться от гадюки, а прошёл спокойно, словно ему тут так и надо. У-у, ходють тут всякие, а потом… что потом, жабка додумать не успела. Упавшая сверху непривычно бесперепончатая лапа проворно сцапала её в тесное тепло. И когда снова хлынул свет, из него на скукожившуюся жабку бросилась блистающая зелёным золотом змеиная морда.

Вот тебе и вся лягушиная жизня с философией! А муха, кстати, вовремя улетела - несомненно, передать привет Ольге Фост…

Лен скормил Скарапее жирную молодую лягушку, обнаглевшую до того, что чуть под ноги не бросилась, и пошёл себе дальше. Заклинания по части земли ему не совсем удавались, но спасибо собственной находчивости. А ещё тому, что мастер Колин всегда несколько туманно называл широким кругозором и всемерно в своих учениках поощрял. Навешенное на сапоги заклятье отнимало тепло у чуть затвердевшей топи, вымораживало её до звона под каблуками - с тем, чтобы сзади отпустить, вернуть отнятое. Энергетический баланс соблюдён, и расход Силы, кстати, получился почти никакой.

Вот и оставалось только переставлять ногами, надеясь, что ещё большую пакость тот друид здесь заготовить не догадался. Ну не может она жить тут, жрать ей неча! Одна мелочь пузатая в округе.

Опаньки! Оказалось, может…

И жрачкой, стало быть, забрёвшего в этакую непролазную топь Лена сообразили? Из наметившегося впереди островка тверди с печально посеревшей осокой по краям с достойным лучшего применения проворством выползли две здоровенные змеюки. Э, да бывают ли такие? Угольно-чёрные, здоровенные что твоё бревно. И глядя на их достойные льва или медведя клыки, что-то никак не верилось, что такие твари питаются лягушками или болотными жучками.

Парень ещё соображал, отчего никак ему не удаётся зацепиться сознанием за этот примитивный разум - с тем, чтобы пугнуть или просто развернуть обратно - или же прижечь этих исполинов змеиного мира морозом, как дремавшая на руке в сытой истоме Скарапея предупреждающе стиснула рукав.

Приподняв свою изящную, старым золотом блеснувшую голову, змея совершенно по-хамски зашипела на уже почти приблизившихся товарок.

Надо признать, впечатление на тех это произвело необычайное. Дёрнулись и подпрыгнули в болотной муляке так, словно в них всадили по серебряному с огненным заклинанием арбалетному болту. Или как в тот раз, когда мастер Колин демонстрировал, как от махонькой молнии крючатся в конвульсиях трупы умерших… бэ-э, какая гадость!