Вывод
Шрифт:
– Ы-ы-ы!!! Лоханулась я, Коля-я-я!!!
– (обнимает её) Эх – ты, артистка моя… огородная, не плачь уж…
Почитатели Вуду
Этот студент и эта студентка – Владлен и Валерия – чё учудили. Они, почитатели Вуду, влюблённые друг в друга, однажды, поссорившись из-за какого-то пустяка, прокляли друг друга. Они сварганили куколок и стали их мучить иголками и прочей ерундой, наивно веря, что они этим самым мучают непосредственно друг друга. У него куколка получилась не очень. Слепил он её из пластилина, слепил на скорую руку. Куколка получилась безликой, со спичками вместо ручек, ножек и волос. И имя ей было дано – Валерьянка. Владлен, изготовив такого монстрика,
В этот же день Владлен, психуя, перетянул шейку Валерьянке нитью и повесил ту над своей кроватью. Фашист! А она, Валерия, в этот день воткнула во Владурака аж дюжину маленьких, но острых иголочек. И в глазки, и в носик, и в ротик. А «так далее» вообще оторвала с корнем. Садистка! Как говориться – от любви до ненависти один шаг. Короче, эти почитатели Вуду, возненавидили друг друга. И теперь, после каждой их невольной встречи (а они ведь учились в одном институте) С Валерьянкой и с Владураком происходило что-нибудь ужасное – у одной вспыхивали ручки и ножки, у другого отрывались глазки, у одной горели волосы, у другого добавлялись острые иголки. В общем, со временем некогда более-менее симпатичные куклы превратились в маленьких ёжиков-уродцев. Но… вдруг… с Валерией что-то произошло, она затосковала, ей стало жалко Владурака. Она взяла и пришила ему новое «так далее», нарядила его шапочкой и шарфиком. А иголочки, которые она по-прежнему всё-таки втыкала в него, теперь были разноцветными, праздничными. Пожалел и Владлен Валерьянку – как-то он придумал ей паричок, отрезав локоны от белоснежной капроновой мочалки, потом он слепил из белого пластилина достойные ручки и ножки. Прилепил их к фигурке, а ножки обернул в юбочку, использовав обёртку от шоколадной конфеты. И главное – он освободил шейку Валерьянки от нити. И вместо висения она теперь сидела на полированной спинке кровати, прислонившись к обоям. И вот однажды, не сговариваясь, в один и тот же день, в одно и то же время, Владлен и Валерия пришли на старое место их свиданий. К фонтану, дно которого сверкало монетками, или к памятнику Пушкина, возле которого сумасшедший поэт декламировал свои стихи, или к часам-цапле… Да важно ли это? Они встретились и протянули друг другу ёжиков-уродов и, ужаснувшись, рассмеялись. Она хохотала, держа на распятой ладони Валерьянку, он ржал, с любопытством вертя Владурака. Они помирились. А мне кажется – Вуду их и помирил.
В атобусе
Рейсовый автобус, битком набит пассажирами. Пожилая пара сидит где-то посередине салона.
Он: Ох и народу. Галюха, ох и народу.
Она: Хорошо, что мы на самой первой остановке сели.
Он: Слышь, Галюха, может мне уступить место вот той старушенции. Жаль её.
Она: А сам-то, не старик? Ладно, тебе виднее.
Он: Эй! Старушенция! Подгребай к нам, я тебе место уступлю (привстаёт).
Старушенция: Ой, спасибо, милок. Ой, спасибо… Митя?!
Он: Таня?! (снова садится).
Старушенция: Митя!!
Он (смутившись перед женой): Галюня, это Таня: подруга детства, вместе в институте учились…
Она (смерив старушенцию нехорошим взглядом): Так вот ты какая – Таня. Это имя не раз я слыхала от своего муженька. Он, знаете ли, лю-ю-юбит во сне разговаривать.
Старушенция:
Она: Стоять!!! Ой, кожа да кости, горбик вон, клюка. Мить, глянь, у неё клюка. А ты, гад, во сне. И не только!
Он: Галюнь, когда это было.
Она: Ах-ты, старушка-одуванчик. Да я щас как дуну!
Старушенция: Люди! Выпустите меня! Я на ходу выйду!
Люди: Стоять!!! Нам интересно.
Она: А ну садись. А ты, Митя, потеряйся на время!
Люди: Х-а-а!!!
Она: Тихо там – всем! Ну как живёшь, Таня? Я же бывало с твоим именем и ложилась, и просыпалась и… Короче, ты мне как родственница была. Как живёшь, Таня?
Старушенция: На пенсию молюсь, Галя.
Она: И мы.
Старушенция: По-женски болею.
Она: И я.
Старушенция: Внуки задолбали.
Она: И нас.
Старушенция: Жизнь прожила – как будто и не жила.
Она: Мда. (кивнув на мужа, стоящего в толпе) Эх, а за что бились-то, Тань? За этого сморчка лысого? Пузатого, кривоногого, больного?
Старушенция: Ну, одно-то достоинство у него было.
Она: Вот именно – было…
Люди (ему): Батя! Выпить хочешь?!
Он: Наливай. Ей, трясёт.
Люди: Ну, чуть расступитесь, трясёт же!
Старушенция: Помириться бы.
Она: Да будь ты здорова!
Люди: Пей, батя, пей!
Она: О! Остановка наша! Ми-и-тя! Выходим!
Он: Я ехала домо-о-ой!
Кое-как выходят.
Счастливого вам пути!
Поза цапли, стоящей на одной ноге.
Правую, либо левую ногу, согнув в колене, вы поднимаете вверх паралельно полу. Затем, стопу, поднятой ноги, подошвой вы прижимаете к удобной вам ягодице. Прижимаете как можно крепче. Ещё крепче! Затем. Кисти рук вы прячете у себя под мышками. Теперь самое интересное. Находясь в такой позе, вы должны удерживать в клюве сумку весом от пяти и более килограммов. Удерживайте её до потери пульса.
Следующая поза – поза глухонемой, слепой обезьянки.
Молниеносно вы запрыгиваете на кого-либо, или на что-либо. Запрыгнув, вы должны цепко держаться за предмет, на который запрыгнули, ногами. А руками вы должны обхватить свою голову так, чтобы никого не слышать и никого не видеть. На тумаки не реагировать, ноги и руки не разжимать – терпеть до потери сознания.
И наконец третья поза – поза затравленного червячка.
Как можно сильнее втяните в себя живот, грудь и всё остальное. Затем прилипните к любой вертикально стоящей поверхности и ползите к потолку. Ползите. Я сказал, ползите! На потолке замрите. Замерев, затравленно поглядывайте по сторонам. Попытайтесь слиться с потолком, пусть остануться одни затравленые глаза. Терпеть до потери зрения.
Итак. Мы познакомили вас с очень необходимыми вам тремя позами. В следующий раз вы узнаете всё о позе дохлой мухи, о позе дохлой мухи, размазанной по стеклу, и о позе последнего огурца, только что втиснутого в полную банку для предстоящего соления.
Напоминаем, все рекомендуемые позы вы легко можете отработать в автобусах рейсов: семь, восемь, шестнадцать и сто одиннадцать муниципального автопарка нашего города.
АТП «ЕЗДАКОМФОРТ»!!!
МЫ всегда заботимся о наших пассажирах!
Счастливого вам пути!
Моя женщина
Моя женщина варила борщ. Наша кухня, и без того маленькая, теперь казалась совсем крохотной, потому что в ней кроме меня находилась ещё моя женщина. Она стояла у плиты и варила борщ.
– Милый, – прощебетала она, развернувшись ко мне, – сегодня, – она отхлебнула из поварёшки, у нас – борщ.
– Ой ли, – усомнился я, сидя за кухонным столом и загородившись газетой
– Ах ты сомневаешься? Ничего себе! – моя женщина нахмурилась, но не надолго. Она хитро прищурилась. А я настороженно вздрогнул, поглядывая на неё поверх газеты.