Вывод
Шрифт:
– Пап, расскажи мне сказку: такую, такую… Ну, неизвестную мне. Надоели мне эти Иванушки-дурачки и Василисы премудрые. Имена мне эти надоели! Слышать их не хочу!
– А ремня?
– Ы-ы-ы!!!
– Фух! Ладно, слушай, малыш.
– Жила-была Царевна-лягушка и было у неё три сына – Лягух, Лягур и Лядур.
Когда сыновья выросли и стали похожими на жаб, решила Царевна-лягушка женить их. И женить исключительно на крохотных девочках, ну, на лилипутках, на девочках-пальчиках. Были в стране Лилипутии три таких девочки – это Дюймовочка, Дюймордочка и Дюймдурочка. Эти девочки
Узнав, что есть такие в стране Жабонии, они отписали Царевне-лягушке телеграмму: мол, так и так, вылетаем первыми же ласточками, теми, что очухались после перелома крылышек. Хотим выйти замуж за ваших сыновей. Встречайте.
И встретились они все. И поженились. И родились у них дети – Лягуйм, Лягуймордыхай и лапочка-дочка Лягуймдурочка.
Ф-фуххх! Куда это меня понесло? А крысу и крота я упомянул? Ну, крот был толстым и добрым. Да никак его не звали. Крот, он и в Африке крот. Крот был добрым, когда Царевна-лягушка умерла, он могилку выкопал бесплатно. И вообще – деньгами помог. Всё – крота нафиг! А у крысы, кстати, было имя, отчество и даже фамилия. Крысу звали Ларисой Ивановной Хочу. Крыса эта, она телохранителем была у известной банкирше – старухе Шлёпайкоекак. Застрелили и ту и эту. Кто, кто! Ну это-то все знают – крокодил Гиена и Чебуравка В Тёмном Стекле. Ага. Индейцем он был – вот и имя у него такое было. На стройке они тех баб затрелили. Строили, строили да и застрелили.
Слушай, малыш, что-то я совсем запутался. Спи давай. А не то я тебе сказку про Иваныча – Шас Как Дам Вам Всем По Каскам расскажу. Кто это такой? Прораб мой на стройке. Спи давай. Впрочем, слушай. Однажды мы выпили…
Издержки профессии
Я – не строгий отец. И вообще я человек мягкий, культурный, театральный. Меня жена так и кличет – ТЕАТРАЛ. «Театрал! Вынеси мусор! Театрал! Приготовь обед!» Нет, я к жене без претензий, ведь я люблю её, и сынишку нашего – двоечника…
Насчёт строгости к сыну – вот это по её части. К примеру вчера она поставила сына к стенке, мебельной, и как давай его таблицей умножения расстреливать. А я в одной комнате с ними находился, журнал «Театральная жизнь.» читал, ну и полировку этой самой чёртовой стенки за одно начищал, так у меня сердце кровью стало обливаться. Короче, я не выдержал и давай сынишке подсказывать, благо жена моя немного глуховата.
Жена ему:
– Пятью семь?
Сынишка:
– Хны…
Я шёпотом:
– Тридцать пять.
Сынишка:
– Тридцать пять.
Жена удивлённо:
– А семью восемь?
Я шёпотом:
– Пятьдесят шесть.
Сынишка гордо:
– Пятьдесят шесть, мама!
Ну и так потихоньку-потихоньку дело-то у нас с сыном и пошло: жена спрашивает, я подсказываю, сын отвечает. И вдруг жена зырк на меня. ЗЫРК-ЗЫРК-ЗЫРК.
– Ясно! – закричала она. И как даст мне учебником математики за второй класс по губам.
– Фаля, как ты мофеф?! – возразил я. Меня, театрального челофека учебником математики по губам?!
– Вот именно – по губам и надо. Театрал хре… Скажи спасибо, что
– Ну, Валечка, – заоправдывался я. Ты же прекрасно знаешь, что у меня за профессия. Это издержки профессии, Валя. Поработай с моё – пятнадцать лет суфлёром в конце концов! Ну не могу, не могу я не подсказать, если человек забыл текст.
Любимая колбочка
Средняя школа, кабинет химии. Учитель, стоя за лабораторным столом, читает ярлыки на различных ёмкостях с реагентами. Раздаётся стук в дверь. Учитель с испуганным лицом разрешает войти. Входит юноша послешкольного возраста.
– Здравствуйте.
– П… привет. А вы кто?
– Корреспондент городского радио. Разрешите взять у вас интервью? Так что, берём?
– Ладно, валяйте своё интервью. Только у меня минут пять, не больше.
– Я постараюсь по-быстрому. Так, включаем диктофон – готово. Дорогие радиослушатели, и вновь с вами радиопередача «Шкодная…», простите, «Школьная пора. Сегодня наша рубрика «Внезапное интервью» знакомит с учителем химии школы №5 нашего города. Представьтесь пожалуйста.
– Я? Джузеппе Карлович Табуреткин.
– Какое интересное у вас ФИО.
– ФИО как ФИО. Папа был Карлом, я – Джузеппе. Что здесь такого. Знаменитый род Табуреткиных! Да где же оно?
– Джузеппе Карлович, скажите, а интересуются ли нынче ученики химией?
– Химией? Ещё как интересуются. Особенно клеем столярным. Да где же оно?!
– Шутите?
– Нет. Гидрохлодид…
– Может кого-то хотите выделить из учеников?
– Могу. М… м… Вовка Штырин – ученик 6б класса, вот это парень! Гвоздь в доску сороковку с трёх ударов молотком забивает. По самую шляпку!
– Какой гвоздь?
– На семьдесят. До ста двадцати ему, конечно, ещё расти и расти, ещё тренироваться и тренироваться, но потенциал у мальчишки есть… Сероводород – не то!
– Так. Ф-фух-х! Ваш Вова Штырин любит химию?
– А кто ж её сейчас из детей не любит? Всякая «Кока-Кола», «Фанта» – да от этой дряни детей не оторвать! Наше отечественное «Буратино», – натуральный между прочим продукт, – им видите ли теперь не интересен. Это возмутительно! Амиак…
– Карл Джузе… тьфу… Джузеппе Карлович, давайте всё-таки ближе к Химии. Что вы всё время ищите?!
– Да не говорите. Понаставили тут колб всяких, а нужной нету! Я помню – ближе к химии. Химия – хорошо, когда ею правильно пользуешься. Вот, например, необходимо спирт отделить в БФ (это клей, если не в курсе). Тут ведь без особенного мастерства и терпения не обойтись. Значит, учитесь, – берём палочку и медленно погружаем…
– Стоп! Что-то я окончательно ничего не пойму. Вы про что?
– А вы?
– Вы кто?
– Учитель.
– Чего?
– Труда, трудовик я, трудовик школы №5. Да вот же оно! Н2ОСО4! Ну, здравствуй, моя любимая колбочка, мой спиртик. А вам – до свидания. А – мой халатик. Кстати, хозяйка сего помещения, Клавдия Михайловна, должна скоро вернуться, у них педсовет. До свидания, дорогие радиослушатели! Всё, я линяю…