Вывод
Шрифт:
Новый вид
– Валь, ты спишь? Спит… Вот пришла же мысль в голову на ночь глядя… И всё же, почему так говорят: курица – не птица, баба не человек? Хорошо, допустим, баба не человек. А кто она тогда? Енот-полоскун? Тепло. Слон? Ну, в общем-то правильно. Кобыла – во! Потому что всё время пашет, хотя бывает и не пашет. Всё время. Пила, нет, рыба-пила. А причём здесь рыба? Рыба – существо немое, а это. Кар-р-р! Кар-р-р! Может всё просто: кобыла-полоскун из семейства каркающих. Нет, ну,
– Я тебе сейчас дам такого ответа!
– Ой! Это я во сне, Валя. Приснилось чёрте что.
– Спи немедленно!
– Ага, сплю… Баба – это мужаед-ка.
– Кто мужаедка?! Ты, животное, которое капусту трескает в огороде, в ухо хочешь?!
– Я сплю, Валя, сплю… Му—жа-хло—пка – во.
– Да будешь ты спать, или нет?! Тьфу на тебя!
– Мужаплюйка.
– Да заткнёшься ты?!
– Мужакляпка.
– Что ты там сказал? Не поняла, говори громче!
– Мужакляпка из семейства глухо-слышащих, но громко-каркающих.
– Чё?
– Точка. Спи, Валя, спи, родная.
– Ты давай сам спи. А то пну!
– Я сплю, Валя, сплю… Мужакляпка кривоногая из семейства … Ой! Хр-р-р!!!
– Вот и спи… Пустобрёх алкогоидный из семейства рукозадых…
Сказка с моралью
Надумал Иван-царевич жениться и отправился он себе невесту искать.
Вот идёт Иван-царевич лесом, вдруг видит – избушка с окошком на курьих ножках стоит, нет, вру, на хорошеньких ножках стоит, как говорится: от ушей ножках.
– Оп-паньки! – удивился Иван-царевич, рассматривая ножки. А они явно девичьи – не волосатые, без варикоза, в туфлях на высоком каблуке.
– Эт-то что за чудо?! – продолжает удивляться Иванушка, шапшонку на затылок сдвинув. – Это, а где это, ну, что до ног?! А?! Избушка?! Не верю я в симбиоз дерева с девичьими ножками на высоком каблуке. Избушка! Ты говорить можешь?!
– Могу, – отвечает избушка ангельским голоском.
– Ну?
– Гну! Здесь это, в избушке, что до.
– Хе. А зайти в тебя можно, избушка?!
– Это зачем?
– Как это зачем? Посмотреть! Такие ножки. Наверное и всё остальное, что до ног, тоже прелесть. Если так – женюсь, ей богу, женюсь.
– Точно женишься?
– Папой-царём клянусь!
– Тогда заходи.
Заходит Иван-царевич в избушку, а там… мать-перемать. А там баба-Яга по пояс своей дряхлостью в пол вросла. Низ, значит у неё хорошо сохранился, а вот верх…
Стоит руки в боки и улыбается своим беззубым ртом – ужас!
Иванушка метнулся было обратно к двери – фиг! Двери не открыть простому человеку, и окошко жалюзи алюминивые наглухо зашторили – сами, без чьей либо помощи.
– Оп-паньки! – противным голосом проскрипела баба-Яга и захохотала как
– Мама! – всхлипнул Иван-царевич-дурачок и по стеночке сполз сопелькой. Понял он. Понял, что влип по самое тридевятое царство. Во как бывает.
Мораль: надумал жениться – не видись на ножки, Иванушка в шапшонке.
Волшебный холодильник
И была пятница. А выпить в пятницу, как говорится, дело святое. Особенно любил это «святое дело» Витя Спиртяшкин.
Поздним вечером с большим трудом полуалкаголик, мелкий дебошир и «кухонный боец» Витя Спиртяшкин ввалился в свою квартиру. Его жена, Манюня, впустив пьяного в драбадан мужа, тут же метнулась обратно в комнату, где вдавила себя в диван, да так, что жалобно заскрипели пружины.
– Маню-юня-я-я! – противно пропел пьяным голосом Спиртяшкин. Он скинул с себя пальтецо. Теперь нужно было снять ботинки.
– Манюня! – снова проорал Спиртяшкин.
В ответ Манюня продолжала вдавливать себя в диван, а её загнанный взгляд потихоньку начинал бродить по комнате – искать пятый угол.
– Ну, хорошо, Манюня, – с угрозой сказал Спиртяшкин, – сейчас ты у меня отхватишь.
Он резко нагнулся и… бац! – въехал лбом в косяк холодильника, которому не нашлось места на крохотной кухне.
Древний холодильник до этого был уже изрядно помятый. Сколь раз в него «въезжал» своим «роговым отсеком» Витя и ничего, крякнет бывало только и ничего. А тут – бац! и рухнул как подкошенный. Мало того – потерял сознание. Минут на пять. Потом очнулся… трезвым, повесил пальтецо на вешалку, поставил ботиночки куда положено и пошёл спать.
Спать лёг тоже как положено: раздетым, диван разложил, застелил. Манюня, вся в непонятках, легла рядом.
В течении часа она то и дело прислушивалась к мужу. Муж лежал на спине, держа руки по швам поверх одеяла и тихо-мирно спал.
– Да что это с тобой?! – наконец не выдержала Спиртяшкина и сильно ткнула благоверного в бок. Тот приоткрыл глаза.
– Тебе тесно, Манюнь? – спросил Витя без какого-либо раздражения, наоборот – даже ласково.
– Не то слово, скотина! – рявкнула Манюня.
Спиртяшкин безропотно отодвинулся на сколько смог и снова уснул.
Манюня приняла сидячее положение. Поразмыслив ещё с час она взяла и ущипнула мужа. От всей души. За ухо.
На этот раз тот даже не открыл глаза, а сразу спросил виновато:
– Я что, храплю?
– Не то слово, скотина! – опять рявкнула Манюня, хотя никакого храпа и в помине не было.
Витя молча отвернулся к стене, плотно прижал лицо к ковру (так что расплющился нос) и, прикрыв одеялом ноющее ухо, снова уснул. Будто умер.