Взломщик
Шрифт:
Невесёлые размышления Стаса прервал крик.
–Леопольд, ко мне!
Взломщик узнал голос префекта Старого города. Префекту давно перевалило за сто пятьдесят, но он своего поста главы города не оставлял. Впрочем, забот у него было немного. Городской бюджет ничего существенного сделать не позволял. Стас со своей липовой конторой являлся основным, а, может быть и единственным налогоплательщиком. Со стороны казалось, что главной обязанностью старика были три прогулки в день с молодым рыжим кобелём колли. В перерывах между часовыми прогулками префект представительствовал в своём ветшающем офисе. И трудно
«Чего его понесло на прогулку в такое время?» – Что-то заставило взломщика изменить первоначальный маршрут. Стас повернул направо в проулок. Именно оттуда из узкой горловины между двумя высотками донёсся окрик префекта. Взломщик и сам не мог определить для себя точно: что именно его насторожило. Причиной было не только странное время, выбранное для выгула собаки. Голос, тревожная интонация, собственные предчувствия или все вместе взятое, но уже через пять секунд Стас перешёл на лёгкий бег. Ни префекта, ни Леопольда видно не было. С каждым шагом сумерки становились всё плотнее. Здания будто высасывали свет из узкой полоски вечернего неба.
–Леопольд Третий! Ко мне!! – В голосе префекта ощущалась неуверенность и страх. Взломщик кинулся в узкую, вытянутую на два этажа вверх, арку. Двор здания был освещён чуть лучше. Во всяком случае, худощавую фигуру старика Стас увидел сразу. Он, успокоившись, перешёл на шаг. Префект стоял к взломщику в профиль и разглядывал что-то в левой части двора. Что именно, Стасу видно не было. Заслоняла стена.
«Наверное, своего ненаглядного Леопольда высматривает. Но тогда чего испугался?»
Старик неожиданно резво развернулся и мелкими быстрыми шажочками побежал прочь.
Почти сразу его место заняла туша огромного чёрного медведя. Зверь стоял на задних лапах и покачивался, угрожающе оскалив клыки.
Легенды о медведях-мутантах Стас слышал неоднократно, но видеть это животное не приходилось ни разу. Он вообще относился к рассказам о кровожадных черных монстрах как к устному народному творчеству. И ошибся. Похоже, старый префект так же не придавал значения слухам. И имел все шансы поплатиться за неуважение к ним.
Взломщик быстро выхватил из кармашка шокер, на ходу привёл его в режим комбинированного воздействия и переключил регулировку на положение максимум. Он не был уверен, что животное можно остановить шокером, но другого варианта просто не было.
Рывок к морде зверя запоздал на десятые доли секунды. Краем глаза взломщик увидел, как тяжёлая когтистая лапа смахнула сгорбленную фигурку префекта. Старик взлетел вдоль стены здания почти вертикально вверх. Уже в прыжке Стас услышал глухой удар и одновременно увидел маленькие злые и умные глаза медведя. Чёрный блестящий лоскут кожи на носу, словно магнитом притянул руку взломщика с зажатым в ней шокером. Короткий щелчок. Едва заметное облачко газа. Зверь сжался в комок, уменьшился, будто по мановению волшебной палочки, и, издавая почти человеческий вопль боли и отчаяния, покатился мохнатым шаром к проёму ближайшего подъезда. Вероятно, там, в одной из заброшенных квартир, было его логово.
Стас не пытался преследовать медведя. Гарантии того, что после повторной атаки шокером зверь станет
Проводив противника взглядом, взломщик бросился к префекту. Старик лежал у стены, мягкой бесформенной кучей. «После такого удара, у него, пожалуй, ни одной целой кости не осталось». Стас пощупал пульс. Синяя жидка на шее вздрагивала быстро и прерывисто. Казалось сердце старика посылало сигналы SOS короткими чёрточками и точками древней азбуки Морзе.
Вызывать врачебную помощь из Нижнего города было бессмысленно. Пока прибудут роботы-спасатели, старика останется только отправить в морг. Разрывы и открытые раны взломщика не очень волновали. Токую плёнку самозатягивающегося клея он нанёс сразу, и смерть от потери крови старику не грозила. Гораздо страшнее были переломы и повреждения внутренних органов. Для этих травм требовались препараты, которых у взломщика не было. Их можно заказать в крейторе, но ближайший прибор находился в префектуре, в трёхстах метрах от места трагедии. Савенко поднял префекта на руки и, стараясь не растрясти, понёс.
Тело старика казалось невесомым. Сто пятьдесят лет жизни высушили его так, что остался только скелет, морщинистая кожа да минимум мышц, необходимый для трех прогулок с собакой в день.
Стасу было жаль префекта. Совсем недавно он был на юбилее этого человека. Среди многочисленных гостей Савенко оказался самым молодым. Все остальные давно перешли столетний рубеж. Какая-то бодрая старушка обратилась к Стасу: «деточка» и сорокалетнему взломщику это не показалось ни обидным, ни противоестественным.
По ходу банкета неожиданно выяснилось, что старик был очень известным поэтом. Известным, лет сто назад. Его величали, то гением мировой литературы, то величайшим поэтом ушедшего бриллиантового века культуры. Старик очень мило смущался, долго отказывался читать свои стихи. А потом, так же долго под аплодисменты их читал. Стас ничего не понимал в поэзии и откровенно скучал, но уйти не мог: не позволял статус почётного гостя. Как ни как: единственный спонсор префектуры.
Потом поэт, в ответ на дифирамбы сказал мысль, которая Стасу очень понравилась. Он произнёс буквально следующее: «Великими писателями литераторы становятся только после смерти и в единственном случае: если их продолжают читать. А я, как вы все можете видеть, ещё жив. Не торопитесь меня хоронить.»
Дыхание старого поэта становилось все тише и прерывистей. У входа в префектуру взломщик понял, что хозяин офиса мёртв.
–Всё…– Стас толкнул дверь префектуры. Тяжёлая деревянная створка, каких не делали уже лет двести, с тягучим скрипом отворила проём. – Теперь станет ясно: великий вы писатель или скромный литератор. – Сказал взломщик, пытаясь заглянуть в чуть приоткрытые уже потерявшие жизнь глаза старика.
–О, какой приятный гость! Давненько вы, милейший не доставляли мне счастья видеть вас, а главное, беседовать с вами.