Взрыв у моря

Мошковский Анатолий Иванович

— Будешь сегодня ночевать дома или улизнешь? — спросил он у Кости, просто

и буднично спросил, словно разрешал ему ответить честно, так, как он думает, а не так, как хочется ему, отцу, или маме.

— Это не от меня зависит, — ответил Костя, кусая верхнюю губу.

— Вот как? — Отцовское лицо было такое, будто он догадывался, о чем все время напряженно думал Костя, — пристально тихое, покаянно грустное

и усталое. Была в этом лице не только грусть и усталость, но и решимость что-то передумать, переиначить в своей жизни, в своей и, значит, в его, Костиной, и в жизни мамы и Лени… — Точно? — прищурил свои зоркие глаза отец, и Костя кивнул ему. — Ну, тогда все в норме.

И как Костя ни хотел, как ни противился, как ни призывал на помощь силу воли, губы его совершенно беспомощно, позорно и радостно разъехались в стороны.