Я досчитаю до пятидесяти...
Шрифт:
– И что это меняет?
– Ну, знаешь ли, это меняет все. Я свободная женщина и могу целоваться с кем хочу и где хочу.
– Это аморально!
– сообщил мне Глеб.
– Это нормально, - возразила я.
– Аморально целоваться с чужими мужиками!
– Глеб начал повышать голос.
– Он не чужой, это раз, - я тоже прибавила громкость, - и мы с ним оба свободные люди, это два.
– Ты пятнаешь мою репутацию!
– Я не имею к твоей репутации никакого отношения уже больше семи лет!
– Это не отменяет того,
– Это было давно! Я даже фамилию после развода поменяла!
Мы увлечённо кричали друг на друга, и я вдруг подумала, что наш диалог напоминает мне счастливые времена нашего супружества. Мы, бывало, ссорились так, что искры летели.
– Я не понимаю сути твоих претензий!
– я вскочила с кресла.
– Как моя бывшая жена, ты не должна вести себя подобным образом!
– Глеб тоже поднялся.
Сами того не замечая, мы оказались очень близко друг от друга.
– Ты не должна позволять чужим мужчинам целовать себя, - продолжил Глеб, решительно шагнув ко мне.
– И кого ты называешь чужими мужчинами, позволь тебя спросить?
– поинтересовалась я, делая шаг к нему.
Собственно, шагать уже было некуда, Мы стояли, соприкасаясь телами. Глеб положил мне руки мне на плечи и притянул ещё ближе.
– Всех, кроме меня.
Я обняла его за талию и поднялась на носочки, заглядывая ему в глаза.
– Тогда мне не с кем будет целоваться.
Глеб опустил голову и почти коснулся губами моих губ.
– Я не буду целовать женщину, которая меньше суток назад засовывала свой язык в рот другого мужчины, - прошипел он мне в губы.
На меня как ушат ледяной воды вылили! Он что же, в чем-то меня обвиняет? Сразу захотелось напомнить, из-за чего мы развелись. Ну, уж нет, я не буду возвращаться на семь лет назад, и выяснять отношения, которых уже давно нет! И кто он такой, что бы осуждать и упрекать меня! Ведь сам-то, небось, вряд ли целибат соблюдает. Я резко оттолкнула бывшего и отошла от него на несколько шагов. Поправила волосы, немного растрепавшиеся в процессе нашего диалога.
– Я не буду спрашивать, что и кому засовывал ты, - спокойно ответила, - просто уйди, пожалуйста.
Глеб тоже отступил на пару шагов назад. Посмотрел тоскливо и пошел к двери. Уже взявшись за дверную ручку сказал:
– Я, как пацан пубертатный, дрочил в душе, представляя тебя.
И ушёл, аккуратно закрыв за собой дверь.
Глава 17. Глеб
У мужчин должны быть дни официальных ПМС. Вот у женщин есть, и каждую свою глупость они могут списать на ПМС. У мужчин тоже должны быть. Иначе как объяснить те глупости, которые делаем мы, мужчины?
Дурной пример заразителен. Я вспомнил Отелло и тоже решил устроить разборки со своей Дездемоной. И поехал к Стасе. Дурак. Вместо того, что бы посидеть и успокоится, еще в машине накрутил себя так, что войдя к ней, булькал, как закипающий чайник.
Рассуждая здраво, она мне ничего не должна. В
Мы увлеченно вопили друг на друга как в старые добрые времена. Стаська, она как искра, возгоралась моментально. На людях всегда была сдержанна, а дома могла запустить в меня чашкой. Она не скандалила по-бабски, нет. Она выражала свои эмоции. Эмоции были яркими и вкусными. И мне, по натуре человеку спокойному, очень нравилась эта черта ее характера. Иногда, правда, и у меня накапливались эмоции, и тогда наши ссоры становились особенно темпераментными. Это случалось нечасто, но ведь было. Зато как сладостно мы мирились после таких ссор. Подсознательно я уже предвкушал наше бурное примирение. Мелькнула даже мысль, что ее кабинет совершенно нам не подходит, в нем нет дивана. Может бросить все и поехать домой? У нас там такая кровать стоит без дела.
И когда Стаська оказалась так близко, что я почувствовал тепло и запах ее кожи, то обнял ее за плечи и что есть силы притянул к себе. И совершенно не удивился, ощутив ответные объятия. Пришлось чуть наклониться, чтобы привычно зарыться носом в ее волосы на макушке. На фоне моих почти двух метров роста Стаська была дюймовочкой. Поэтому, чтобы ее поцеловать мне приходилось наклоняться, а ей становиться на цыпочки. Стася подняла голову и потянулась ко мне, я наклонился чуть сильнее.
И как гром среди ясного неба: что я делаю? Зачем лезу в ее жизнь? Один раз я уже все испортил, неужели мне мало? Но как разжать руки? Как отпустить ее от себя? Мы же, как частички одного пазла, совпадаем всеми нашими выпуклостями и впадинками. И даже спустя столько лет, разве может быть иначе?
У мужчин должны быть дни официальных ПМС. Иначе как объяснить мое дальнейшее: "Я не буду целовать женщину, которая меньше суток назад засовывала свой язык в рот другого мужчины"? Врожденной глупостью или острым приступом дебилизма?
Стаська оттолкнула меня и сделала пару шагов назад.
– Я не буду спрашивать, что и кому засовывал ты. Просто уйди, пожалуйста.
Я точно знаю, о чем она сейчас подумала. И благодарен ей за то, что она не стала говорить вслух о том, из-за чего мы развелись.
Все правильно. Ведь с самого начала я знал, что не нужно было приходить к ней. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Но перед тем как закрыть за собой дверь, зачем-то произнес:
– Я, как пацан пубертатный, дрочил в душе, представляя тебя.
Из аэропорта Павел повез мою жену в больницу. Я помчался за ними. Припарковался возле входа в приемный покой, приготовился ждать. Прошло несколько часов, Пашкина машина стояла в нескольких метрах от моей. Не в силах больше выносить неизвестность, пошел в здание больницы.