Я досчитаю до пятидесяти...
Шрифт:
И пришло понимание того, что я не хочу такой жизни и такого финала. У меня оказался сильно развит инстинкт самосохранения, и я решила, что пора кардинально менять что-то в своей жизни. И был только один человек, которому я могла позвонить в такой ситуации.
– Ася, - раздалось в телефонной трубке после продолжительных гудков, - что случилось?
А я вспомнила о разнице во времени.
– Прости, я забыла, что у вас еще ночь. Я перезвоню позже.
– Ася, моя единственная дочь может звонить мне в любое время. К тому же, я еще не ложился. Так что случилось?
– Пап, можно я приеду?
– Конечно, - ответил
– Нет. Одна. Мы развелись. И еще много всего случилось. Я потом расскажу, можно?
– Когда мы сможешь вылететь?
– В любой день, начиная с послезавтра.
– Тогда я сейчас перезвоню.
Отец действительно перезвонил через полчаса. За это время он успел найти и купить мне билет до Нью-Йорка на послезавтра.
– Ася, билет придет на твою почту. Много вещей не бери, не уподобляйся своей матери.
– Папа, мама возит с собой только сценические костюмы.
– Возит, - согласился отец, - просто каждый раз, когда я вижу размер ее багажа, то думаю о том, что Боливар не вынесет двоих. Так что давай, собирайся. До встречи в аэропорту Кеннеди.
Я положила трубку, думая о том, как мне повезло с родителями. Они никогда не лезли в мою жизнь, но всегда готовы были помочь. Вот и сейчас, отец помог решить проблему, отложив расспросы на потом. Хотя, зная отца, можно предположить, что расспросов не будет в принципе. Он подождет, когда я сама буду готова рассказать. Родители были совершенно разными по характеру людьми. Глядя на них, невольно думалось о том, что противоположности притягиваются. Отец был математиком, мама оперной певицей. Оба они достигли успеха в своей профессии. Мама много гастролировала, разъезжая по всему миру. Отец преподавал в одном из самых престижных учебных заведений США. Когда они переехали в Штаты, мне было пятнадцать лет, и я категорически отказалась переезжать с ними. Осталась жить с бабушкой. Бабушка умерла, когда я училась на третьем курсе. Так я осталась одна. У меня был дом, учеба, друзья. Родители помогали с деньгами, я ездила к ним не реже двух раз в год. Я ходила на вечеринки, встречалась с молодыми людьми. Но жила одна. А потом появился Глеб.
Отогнала от себя воспоминания о нашей встрече. Сейчас не об этом нужно думать. Нужно оформить выписку и ехать домой, собирать вещи. С работы я уволилась еще месяц назад. Так что ничто не держало меня в этом городе.
Суслов не горел желанием меня выписывать, уговаривал остаться в больнице подольше.
– К сожалению, - сказала ему, - не могу. Если у меня все в порядке, то я прошу вас оформить документы.
– Хорошо, - согласился врач.
– Но вам нужно будет прийти ко мне на прием на следующей неделе.
– Увы, Виктор Петрович. На следующей неделе меня не будет в Москве.
– Вы уезжаете?
– Да, решила повидать родителей.
– В таком случае, я все подробно напишу в выписке, вам в любом случае нужно будет показаться врачу.
– Конечно. Спасибо вам, Виктор Петрович.
– Не за что, Станислава. Я подготовлю документы и передам через медсестру.
– Тогда жду документы и счет.
– Счет?
– удивился Суслов.
– Но он оплачен. Разве вы не знаете?
– И кто благодетель?
– Глеб Самойлов.
Сердце екнуло. Значил Глеб знал, что я в больнице, оплатил счет, но не пришел.
– Тогда еще раз спасибо.
–
Спустя некоторое время я покинула больницу. Такси привезло меня к моему новому дому. Хорошо, что Павел передал ключи, иначе пришлось бы ехать к Зине, а встречаться ни с кем не хотелось. Но вот позвонить придется.
– Ты как?
– сразу спросила Зина.
– Спасибо, хорошо.
– Когда выпишут?
– Завтра, - соврала я.
– Я к тебе вечером завтра подъеду.
– Зинуш, спасибо, но не нужно. Я побуду одна.
– Хорошо, - покладисто согласилась Зина.
– Тогда позвоню.
– Конечно. Спасибо.
Тон, которым разговаривала подруга, еще раз убедил в правильности моего решения. Надо уезжать. Вернусь потом, позже, когда буду готова к этому сочувствию, пониманию и жалости.
Мне понравилась квартира, которую я приобрела. В центре, в тихом переулке, рядом небольшой сквер. Не знаю, буду ли я здесь жить, но в любом случае, это хорошее вложение денег. Собрала вещи в дорогу. По совету отца и собственной привычке, не стала набирать много. Получился небольшой чемодан. Спать легла пораньше. Во-первых, врач советовал не нагружать организм и больше лежать, во-вторых, делать было особенно нечего. Вылет завтра днем, но пока я встану, пока кофе попью, пока доеду до аэропорта, так и время пройдет. Так что лучше лечь спать пораньше. Мне удалось уснуть. И кошмары не мучили. Снилось что-то хорошее, легкое, но на утро я никак не могла вспомнить, что именно.
Решила никому не говорить, что улетаю. Потом напишу Зине. Приехала в аэропорт за три часа. Прошла регистрацию, паспортный контроль и таможню. Выпила кофе в симпатичной кофейне. Уже сидя в самолете, хотела сказать самой себе: "Ну, здравствуй, новая жизнь". Потом подумала, что два месяца назад все это уже было. Нет, я не буду начинать новую жизнь. Я продолжу старую. И сделаю все, что бы мое завтра было лучше, чем сегодня.
Глава 20. Стася
В Нью-Йорке меня встретило яркое солнце и отец.
– Мама на гастролях, - сказал сразу после поцелуев и приветствий, - поэтому предлагаю переночевать в городе. Завтра, если захочешь, поедешь со мной домой. Или останешься здесь.
Честно сказать, я не знала, чего мне больше хочется: пожить одной в самом сумасшедшем городе мира или поехать с отцом.
– Пару дней проведу здесь, потом приеду к тебе, - решила я.
– Хорошо. Тогда сейчас мы оставим дома твой багаж и поедем ужинать. В холодильнике у нас с продуктами как-то не очень.
Родители хорошо зарабатывали, поэтому могли позволить себе и квартиру на Манхэттене, и дом в пригороде Бостона, и даже небольшую виллу на берегу Тихого океана.
– Я бы с удовольствием остался с тобой здесь на пару дней, но нужно на работу.
– Продолжил отец.
– Поэтому я завтра лечу домой, а ты погуляй по Большому Яблоку.
– Спасибо.
Отец насмешливо фыркнул.
На следующий день папа улетел в Бостон, а я осталась одна. Несколько дней просто бесцельно бродила по городу. Все мои силы уходили на борьбу с собственными мыслями. Я уговаривала себя не думать о том, что случилось, не вспоминать Глеба, не винить себя. У меня не получалось. Чувствовала, что все глубже вязну в прошлом, а чувство вины накрывает меня с головой. Но как, ни старалась, не могла найти выход.