Я досчитаю до пятидесяти...
Шрифт:
– Ты забыла добавить, что я тебе чужой человек, - да, я ее провоцирую.
Вижу, как она открывает рот, чтобы повторить мои слова, но что-то ее останавливает. И я понимаю, что. Что-то случилось между нами. Что-то такое, что сблизило нас. Что-то такое, что не дает ей сказать, что мы чужие.
– Глеб, я не поеду. Извини.
– Вернешься к нему?
– уточняю я.
Умом понимаю, что дело в чем-то другом. Но вместе с тем, очень хочу услышать от нее, что Макс мне не соперник.
– Ты его чуть не покалечил!
– звучит так, словно я ему руки-ноги поотрывал.
– Ну не покалечил же. Стася,
Она не хочет со мной ехать. Обходит меня осторожно, качает головой.
– Поезжай без меня. Мне нужно вернуться.
Да зачем? Убедиться, что зубы у ухажера все целы? И что мне с ней делать?
– Хорошо, - с трудом соглашаюсь с ее решением.
– Если ты так решила, возвращайся.
Сажусь в машину, стараясь не смотреть на нее. Завожу двигатель, замечаю, что Стася медленно идет в сторону ипподрома. Плюнуть на ее мнение и увезти насильно? Дать ей остыть и потом поговорить спокойно? Раньше я бы ни минуты не сомневался в том, что надо делать. Посадил бы силком в машину и увез. Но сейчас она другая. Она больше не хочет быть ведомой. Она хочет выбирать свою жизнь сама. Семь лет она жила без меня. Вряд ли стоит ожидать, что она вот так, ни с того, ни с сего, даст мне право решать за нее. И если я хочу быть с ней, то должен научиться принимать ее решения. Наверное, для меня это самое трудное. Принять то, что моей женщине больше не нужна каменная стена в моем исполнении.
Уезжаю от греха подальше. Домой не хочется. На работу не можется. То есть можется, конечно, но сегодня выходной, и в офисе только охрана. Вспоминаю, что в машине лежит моя спортивная сумка. Пожалуй, самое разумное в этой ситуации, это поехать в зал, покачать железо.
Подъезжаю к залу, выхожу из машины. Представляю, как выгляжу со стороны в элегантном костюме и со спортивной сумкой. Становиться смешно. Щелкаю брелком сигнализации. Специально ведь взял сегодня Dodge Viper, хотел произвести впечатление. И произвел, что уж скрывать. Вот только родстер тут совершенно не причем.
Провожу в зале пару часов, потом иду на массаж. Массажист, здоровенный бугай с лицом маньяка-убийцы, работает со мной около часа, тщательно проминая каждую мышцу, освобождая голову от лишних мыслей. Спасибо ему за это.
По дороге домой заезжаю в магазин, купить хоть какой-то еды. По-хорошему, давно пора было нанять кухарку какую-нибудь. Но я редко бываю дома и к тому же не люблю чужих на своей территории. Так что кормлю себя сам.
Родной дом встретил меня тишиной. Кошку, что ли, завести? Будет меня встречать по вечерам. Мои размышления о кошке прерывает телефонный звонок.
– Ну, ты Самойлов и фрукт, - сообщает мне Зина, забывая поздороваться.
– И тебе доброго вечера.
– Ты что устроил?!
– Погода сегодня хорошая, - сообщаю Зине.
– Нет, ты мне скажи, ты зачем Максу по морде дал?- Зину не так просто свернуть с избранного пути.
– А завтра, вроде, дождь обещают, - я тоже умею стоять на своем.
– Ты понимаешь, что понапишут в завтрашних газетах?
– продолжает бушевать Зина.
– Вообще, этим летом обещают много солнечных дней.
Зина сдается первая.
– Ладно. Доброго тебе вечера, Самойлов.
– Спасибо. Ничего страшного не произошло. Ну, дал один мужик по морде другому. За дело, между прочим.
– Да ясно, что за дело. Ты просто
– Как Станислава?
– Нормально. Вернулась, сумку забрала и уехала.
– Одна?
– Нет, с Папой Римским, - ехидничает Зинка.
– Одна. Мы с Максом еще посидели немного, да тоже отбыли.
– Как он, кстати?
– Вот он просто замечательно. Только рожа разбита. Коньяку тяпнул, да и поехал себе.
– К ней?
– спрашивать стыдно, но я должен знать.
Зина молчит.
– Поехал к ней?
– повторяю вопрос.
– К ней, - в трубке вздох.
– А ты что хотел, Самойлов? Они несколько лет вместе. Даже если Стася решит с ним расстаться, то поговорить им придется.
– Она хочет с ним расстаться?
– сердце падает куда-то вниз.
– Не знаю, Глеб. Правда, не знаю. Мне кажется, что она запуталась. В себе, в своих чувствах.
– К нему?
– Господи, - восклицает Зина, - олигарх, ты чего такой тупой?! У нее с Максом все предельно ясно: крепкая мужская дружба и секс по субботам.
Я не хочу слушать про то, как моя женщина занимается сексом с другим. Но я должен знать, что происходит в ее жизни.
– Тогда что им выяснять?
– Было бы желание, - хмыкает Зина, - а что выяснять, всегда найдется. Мне кажется, что на сексе по субботам можно поставить жирную точку.
– Остается мужская дружба, - мне совсем невесело.
– А вот в их мужскую дружбу ты лучше не лезь, - предостерегает Зина.
– Макс для нее близкий человек. Но даже я заметила, что Стася стала смотреть на него по-другому. Без огня во взоре, так сказать. И он это тоже не мог не заметить. Так что им есть, о чем поговорить.
– Это и настораживает.
– Глеб, поверь мне, у тебя есть такой большой, жирный шанс вернуть ее. Только постарайся не налажать в этот раз.
– Постараюсь, Зин.
– И не бей больше никого, прошу. Стаська от этого не в восторге, знаешь ли.
– Не могу тебе этого обещать, - хмыкаю в ответ.
– А иди-ка ты, Самойлов, знаешь куда?
– Догадываюсь. Спасибо тебе, подруга.
– Может мне приехать к тебе?
– вопрошает Зина.
– А мужу что скажешь?
– Правду, конечно. Что тебя поехала сторожить. А то сейчас посидишь, подумаешь, да и рванешь к Стаське отношения выяснять.
– Нет, Зин, не рвану. Хотя и очень хочется.
– Тогда давай я тебе спокойной ночи пожелаю?
– Пожелай.
– Спокойной ночи, олигарх.
– И тебе, боевая подруга.
Но ночью мне не спится. У меня болит сердце. Болит, тянет и ноет. Я нахожу в аптечке завалявшуюся упаковку валидола, рассасываю пару таблеток, но они не помогают. Это странно, потому что у кардиолога я был совсем недавно, и никаких проблем с сердцем у меня не было. В голове мелькает, что в моем возрасте мужчина может неожиданно умереть от инфаркта. Может, это как раз такой случай? А ведь я даже кота еще не успел завести. От собственных мыслей становится смешно, я иду на кухню, варю себе кофе и прикуриваю сигарету. Утраиваюсь на балконе с ноутом, кофе и пепельницей. Если уж мне не суждено заснуть, то хоть поработаю. Рассвет встречаю, как и положено старому холостяку - трудоголику: мерцает экран ноута, пепельница полна окурков, чуть в стороне стоит чашка с остывшим эспрессо. Пора на пробежку.