Я – его алиби

Романова Галина Владимировна

Леха совесть имел, потому как высыпал содержимое пакета на стол прямо перед моим носом и, разделив деньги на ровные кучки, произнес:

— Это — мне за работу, это — на выпивку, это — на закуску, а это — твои. Добро?

Удовлетворившись моим кивком, он протрусил к выходу и вскоре вернулся с туго набитыми пакетами.

В мгновение ока обшарпанный стол был завален деликатесами местной торговой точки, а в маленьких стеклянных стаканчиках заискрилась янтарная жидкость.

— Ты уж извини, — лопотал Леха, суетясь по хозяйству. —

Водки не было. Пришлось коньячку купить. Дорогой, зараза…

Отупевшим взглядом я наблюдала за его хлопотами и дивилась своему спокойствию.

Каких-то полчаса назад жизни моей угрожала серьезная опасность, я была, можно сказать, на волоске от смерти, а сейчас сижу как ни в чем не бывало и собираюсь пить коньяк с малознакомым человеком. Но стоит сделать существенное дополнение — человеком, который меня буквально из лап этой самой смерти вырвал.

Я подавила судорожный вздох и на ехидное замечание Милочки, которое она отстучала мне в мозг, постаралась не обращать внимания.

Подумаешь, умница нашлась! Посмотрела бы я на нее в подобной ситуации! И куда я должна была сейчас податься?.. К ней, что ли? Там у нее этот вечный зануда…

— Давай, Леха, выпьем за доброту, — предложила я, оборвав мысленный диалог с моей подругой. — В мире так мало по-настоящему добрых людей…

Леха почесал заросший затылок и тост мой поддержал. Хотя подозреваю, что с одинаковым успехом глыкнул бы и за злых людей тоже. Слишком уж азартно блестели его глаза, шарящие по заваленному продуктами столу.

Часа через два, сбегав за второй бутылкой, Леха весело подмигнул мне и пьяно хихикнул:

— А дружок-то твой вернулся. Я уходил, катера на пристани не было. А когда возвращался, то уже стоит…

— Понятно… — задумчиво произнесла я, хотя понятно мне ничего не было. — Слушай, Леш, помнишь, ты мне рассказывал про мужика, который карту у тебя спрашивал?

— Помню и что? — Матрос пьяно повел носом и, наклонившись ко мне почти вплотную, доверительно зашептал: — Мужик-то не здешний, точно говорю…

— С чего ты взял?

— А с того… Местные-то все эти острова как свои пять пальцев знают. Их, островов этих, и есть как раз пять. И одет шикарно так… Подъехал на тачке крутой.

— Ну а какой он из себя? — все больше распаляясь, пристала я к нему. — Внешность, внешность-то запомнил?

— А чего мне его запоминать? — изумился Леха. — Я что, баба, что ли?! Вот наколку запомнил…

— Какую наколку? — пролепетала я, содрогнувшись от предчувствия. — Да говори ты, не тяни!

— Краб на правой кисти. Вот здесь… — Матрос протянул мне правую кисть и ткнул вилкой у основания большого пальца. — Знатная наколка. Хоть и маленькая, а я разглядел. Эй, ты чего?..

— Ничего! — забормотала я, отчаянно тряся головой. — Ничего!..

Если Леха ничего не напутал, то карту местности у него спрашивал не кто иной, как Кирилл.

Сильный грохот заставил меня оторваться от мрачных мыслей. Перегнувшись через стол, я с недоумением

смотрела на распростертое тело моего спасителя и все никак не могла понять, в чем дело.

— Эй! Ты чего? — робко окликнула я Леху. — А ну перестань! Вставай сейчас же!..

И только-только я собралась зареветь от страха и безысходности, как тишину разорвал чудовищный храп.

Только тут до меня наконец дошло, что падение Лехи со стула было продиктовано сильной усталостью, прилично сдобренной коньячком, нежели какими-то другими причинами.

— Эх, Леха, Леха! — вздохнула я и двинулась к выходу…

Сказать с точностью, сколько мне пришлось бродить по уснувшему городу, я не могу. Помню лишь чудовищную усталость и опустошенность, когда без сил плюхнулась на влажную скамейку в одном из скверов.

— Ну и что дальше, дружок? — печально спросила я у бездомного котенка, невесть откуда взявшегося и тут же принявшегося тереться о мои ноги. — Опять тупик?

Котенок жалобно мяукнул и запрыгнул ко мне на колени.

— Эх, ты, мордашка!.. — погладила я его за ушами. — Все, что тебе нужно сейчас, — так это миска молока, а вот мне?..

Мой бессловесный собеседник поднял ко мне чумазую мордочку и еще раз мяукнул.

— Ксюша говорит, что Кирилл ни при чем… Тогда что он делал на пристани? Зачем ему карта? Что за вздор о каком-то кладе? Почему голос человека, приехавшего к Александру, показался мне знакомым?.. Молчишь?.. — Я в сотый раз вздохнула и решительно поднялась, ноги сами собой понесли меня туда, откуда я недавно с такой изобретательностью бежала.

Уперев палец в кнопку звонка, я звонила не переставая в тяжелую филенчатую дверь. Мне было совершенно наплевать, что шел второй час ночи и что, возможно, хозяин квартиры сейчас спит. Все, что мне было нужно, так это получить ответ на один-единственный вопрос, который не давал мне покоя.

Его я и выпалила, едва дверь открылась…

— Что ты делал на пристани?!

Кирилл, едва разлепивший глаза, с недоумением смотрел на меня, не в силах вымолвить ни слова.

— Откуда ты явилась? — смог наконец произнести он. — Ты посмотри на себя!.. На кого ты похожа?! Чертова кукла!

Что-то в его тоне меня насторожило, и я инстинктивно сделала шаг назад. Но его уже невозможно было остановить. Вытянув вперед сильную руку, он грубо схватил меня за шиворот и втащил на свою территорию.

Дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась…

— Отпусти меня! — попыталась я его лягнуть. — Не имеешь права!

— Черт дернул меня связаться с тобой! — продолжал рычать Кирилл, втаскивая меня в одну из комнат знакомой мне квартиры.

Удивительно, но с последнего моего посещения мебели здесь явно прибавилось. Там, куда он меня затащил, стояла широкая кровать с откинутым покрывалом и маленький телевизор «Шарп» на подоконнике. Я пошарила глазами по углам в поисках стула и, не обнаружив ничего похожего, плюхнулась на пол.