Я не верю тебе!
Шрифт:
— Да. Но…
— Никаких «но». Сядь, пожалуйста, и давай обсудим все, как цивилизованные люди. Могу тебе признаться, мой отец ничем не отличается от твоего. На следующий год он отходит от дел, и мне придется вплотную заняться хозяйством. Я хочу кое-что изменить у себя.
У Шоны пропало всякое желание общаться с этим наглецом. Какое ей дело, как он собирается управлять своим поместьем? Ее удержало только то, что была затронута честь ее отца, она должна была отстоять ее.
— Вот и прекрасно, — просиял он. — Чувствую, мы станем с тобой настоящими друзьями, Шона. —
— Да, в этом ты прав, — пробормотала она. — Я бы очень хотела мира и согласия в наших отношениях. Но все дело в Рори.
— Рано или поздно Рори отойдет от дел, — сказал он. — Но и сейчас тебе не стоит упускать время. Советуй, предлагай ему свои планы, и вот увидишь, не сразу, но обязательно он станет прислушиваться к тебе. Мои слова могут показаться тебе немного бессердечными и даже несколько неуважительными по отношению к твоему отцу, но такова объективная оценка реальности. — Он пожал плечами. — Кто знает. Может быть, тебе удастся убедить его, прекратить эту вечную перебранку и объединиться против нашего общего врага.
В глазах девушки промелькнуло недоумение.
— Может быть, ты растолкуешь, о каком общем враге может идти речь? Уж не хочешь ли ты мне сказать, что наш альянс необходим для борьбы с «Эргайл Кэмпбелс»?
Дирк рассмеялся.
— Нет. «Кэмпбелс» — мелочь по сравнению с теми иностранными синдикатами, которые сейчас пожирают Хайленд и, похоже, собираются превратить его в гигантский парк с различными увеселительными заведениями, публичными домами и лавками с безделушками.
Неожиданно для себя Шона улыбнулась.
— В этом вы с Рори едины. Я слышала, как он возмущался.
— И правильно. Твой отец — очень умный человек. Но неужели он думает, что сможет справиться с ними в одиночку? Или у него нет другого выхода, потому что даже в мыслях он не может допустить союза с ненавистными ему Макалистерами?
Ей было не в чем упрекнуть его. Этот человек, которого, по наставлениям отца, она должна остерегаться, был благороден и честен в своих намерениях. Его слова не унижали честь ее семьи, а наоборот, призывали к здравому осмыслению действительности. И девушка без промедления ответила на его рукопожатие, предложенное им в знак дружбы.
Ладонь Дирка оказалась горячей. Шона почувствовала, как его энергия переливается в ее руку. Их глаза встретились.
— Мы друзья?
На мгновение затаив дыхание, она выдавила:
— Друзья.
Дирк еще раз нежно пожал руку своей собеседницы и, довольный, хихикнул.
— Это — своеобразный рекорд. Представляешь, мы первые из наших семей сказали друг другу «да».
Выйдя из отеля, он огляделся.
— А на чем ты приехала?
Солнце нежно припекало ей спину.
— Я пришла пешком, — просто ответила она. — День такой чудесный.
— Если хочешь, я подвезу тебя. Мне все равно надо кое о чем поговорить с Рори, если, конечно, у него найдется время.
— Тебе не повезло, — сказала Шона. — Он уехал на аукцион скота в Инвернесс и вернется только к полуночи. — Девушка весело рассмеялась. — Кроме того, мне еще рано возвращаться домой. Мораг занята уборкой. Она почти выпроводила меня из дома, чтобы я, по ее словам, «не крутилась у нее под ногами». Я сейчас лучше пойду на дамбу. Думаю, море мне поможет поскорей прийти в себя после шумного стремительного Глазго.
Его серые глаза стали задумчивыми.
— Я собираюсь отправиться на Пара Мор. Если хочешь, поехали вместе.
Сама мысль покататься в лодке по морю заворожила Шону, но боясь проявить детскую горячность, она под маской равнодушия решила скрыть свое страстное желание.
— Ой, не знаю. Пара Мор — такое скучное место.
— Во время шторма одна из наших лодок наскочила на мель. Я собирался посмотреть, можно ли ее спасти. По-моему, это намного интересней, чем сидеть на берегу и глазеть на чаек.
Помедлив, Шона улыбнулась.
— Ладно. Уговорил.
— Отлично. — Макалистер взял ее под руку и повел к машине. — Давай сначала заедем ко мне. Я переоденусь и подберу для тебя непромокаемый костюм.
Его машина была слишком мощной для такого небольшого городка. Будь на его месте кто-то помоложе, он разогнался бы до семидесяти, но Дирк не превысил установленных на этой дороге сорока миль в час. Такие, как он, не нуждаются в самоутверждении.
Шона поймала себя на мысли, что человек, который должен быть ее смертельным врагом, вызывает в ней совершенно противоположную реакцию. Уж не влюбилась ли она?
Они были уже недалеко от дома, когда Шона вспомнила о его отце и забеспокоилась.
— Не волнуйся, — понимающе заверил ее Дирк. — Блэки сейчас лечится от алкоголизма в одной частной клинике в Эдинбурге. — И рассмеялся. — Наш винзавод стал снова приносить доход.
Подъехав к воротам, молодой человек вышел из машины и, обойдя ее, элегантно предложил руку своей спутнице, но та покачала головой:
— Если ты не возражаешь, я лучше подожду здесь.
Дирк пожал плечами.
— О'кей. Я через минуту вернусь.
Шона понимала, что, оставшись в машине, поступает непоследовательно, но непонятно почему этот дом внушал ей страх. Было что-то наводящее ужас в его мрачных стенах, заросших плющом. Архитектурой дом напоминал средневековую крепость. Девушка по-детски бурно выразила свою радость, когда вскоре снова появился Дирк, и они удалились от пугавшего ее места…
Как только их лодка вышла из-под укрытия порта, поднялся сильный ветер.
Из-за шума двигателя невозможно было разговаривать, и Шона, чувствуя себя очень уютно в непромокаемом костюме, защищавшем ее от брызг, молча наблюдала, с каким проворством и мастерством Дирк управляет судном. Ветер трепал его черные волосы, глаза были прищурены.