Я не верю тебе!

Хейл Нэнси

Дирк помедлил, и девушка испугалась, что он передумает, но, к ее облегчению, молодой человек решительно кивнул.

— Хорошо. Завтра утром. Скажи, что я буду у вас после завтрака.

Они поцеловались на прощание.

Шона вышла из машины, помахала рукой вслед удалявшейся машине и, взяв себя в руки, направилась к дому.

Увидев ее, Мораг всплеснула руками.

— Боже! Только сегодня утром я выстирала и выгладила это платье. У тебя такой вид, словно ты искупалась в болоте. Давай-ка переоденься, и я его поскорее выстираю.

— Все

хорошо, Мораг. Я во всем виновата и поэтому не хочу взваливать на тебя лишнюю работу. Мне не трудно выстирать его самой.

Она налила себе чаю.

— Нет уж, — чопорно сказала Мораг, — ты госпожа в этом доме. Хорошенькое дельце, если кто-то услышит, что ты сама стираешь! И вообще… как ты смогла так испачкаться? Где ты пропадала весь день?

Девушка глубоко вздохнула. Мораг почувствует ложь за сотни миль даже в самую темную ночь.

— Ну так я лучше тебе все расскажу, чем тебе насплетничают, — проговорила Шона. — Мы были вместе с Дирком Макалистером.

Экономка недоверчиво посмотрела на свою воспитанницу.

— Это правда?

— Да. Он пригласил меня на ленч в отеле, а потом мы поехали на лодке на Пара Мор посмотреть на аварию его шлюпки.

— Но ведь был же страшный шторм.

— Он начался, когда мы уже приплыли к острову. А во время грозы мы укрылись на старой ферме.

Мораг испытующим взглядом посмотрела на ее измятое и запачканное платье, сморщила губы и кивнула:

— Да… На твоем месте я бы не стала ничего рассказывать отцу. Не думаю, что его это обрадует.

Шона долго стояла в душе, словно смывая с себя весь сегодняшний день, затем надела джинсы и свитер и спустилась на кухню, где Мораг уже накрыла на стол. С беспокойством, нетерпением Шона ожидала приезда отца. В какой-то момент девушке стало нестерпимо страшно, и она пожалела, что молния не попала в нее.

Свернувшись калачиком, Шона лежала на диване в библиотеке, когда в десять часов хлопнула входная дверь.

Отложив книгу, она вскочила, подбежала к отцу и поцеловала его в щеку. Его лицо было усталым и хмурым.

— Хочешь виски? — предложила она. — У тебя такой вид, словно тебе именно этого не хватает. Что нового на аукционе?

— Простая трата времени, — резко ответил Рори, — вот я и уехал раньше.

Он плюхнулся в кресло и взял протянутый ею большой бокал виски.

— Спасибо, малышка. Оставь эту бутылку. — Он сделал большой глоток, вздохнул и облизал губы, затем ласково посмотрел на нее. — Ты стала такой красивой. Как бы я хотел, чтобы твоя мать дожила до этого момента и увидела, какая ты взрослая. У тебя мои рыжие волосы, но когда я смотрю в твои глаза, я словно вижу ее. — Он вздохнул, осушил бокал и поставил его, чтобы снова наполнить. — Да, ты единственное, что осталось в моей жизни, ради чего мне хочется жить.

О Боже! Ну почему именно сегодня на него накатила сентиментальность?

Шона отвернулась, испугавшись, что он заметит душевную муку на ее лице. Она, его кровь и плоть,

предает его. Рори не простит ей этого никогда. Но отступать было некуда.

Проглотив подступивший к горлу комок, она тихо сказала:

— Мне… мне надо кое-что тебе сказать. Такое, что я знаю, тебе не понравится…

Брови ее отца сошлись на переносице, затем он кивнул ей, ожидая продолжения.

— Ну что ж, давай. Раньше ты никогда не боялась выкладывать, что у тебя на уме. Теперь уже слишком поздно менять свои жизненные устои.

Девушка с робостью подняла на него глаза, затем собрав в себе свое мужество, выпалила:

— Дирк Макалистер хочет встретиться с тобой завтра утром.

Рори прищурился и взревел:

— В самом деле? Чем же я заслужил такую благосклонность?

Глотая слова, Шона пролепетала:

— Дирк и я… Мы… Мы решили пожениться.

Мощный кулак ее отца сжал стакан — послышалея треск лопнувшего стекла. Он свирепо посмотрел на свою руку и пробормотал:

— Чертовщина какая-то!

Рори сильно порезался осколками, и девушка бросилась ему на помощь, но он с силой оттолкнул ее. Вытащив из кармана пиджака носовой платок, он туго затянул рану, затем поднял на дочь свои черные бездонные глаза.

— Я требую, чтобы такие слова больше никогда не произносились в этом доме. Моя дочь никогда не опустится до того, чтобы выйти замуж за Макалистера. А теперь иди спать.

В ее голосе звучали и досада, и вызов:

— Отец, ничего хорошего не выйдет, если ты будешь настаивать на своем. Я все равно выйду за него замуж.

Рори побледнел. Воцарилась такая тишина, что она услышала биение своего сердца. Шоне захотелось испариться, куда-нибудь скрыться от парализующего ее злобного блеска его глаз. Но это было невозможно. Ей во что бы то ни стало надо было как-то урезонить его, заставить выслушать ее и понять.

— Мы… мы любим друг друга, отец, — заявила она.

— Любите? — повторил он так, словно произнес незнакомое ему иностранное слово.

— Да, — и торопливо добавила — Дирк совсем не такой, как ты думаешь. Он не похож на своего отца. Ты судишь его со своей…

Рори резко перебил ее:

— Как: давно ты с ним встречаешься? С того момента, как ты вернулась из университета? Крутить шашни с этим мерзавцем за моей спиной! Лгать и изворачиваться! Врать мне!

Она подавила в себе нарастающую обиду от несправедливости обвинения.

— Э… это не правда. Я… я никогда не обманывала тебя и не встречалась тайком с Дирком. Мы даже ни разу не разговаривали до сегодняшнего дня.

— Так значит, вы сегодня познакомились — и ты сразу решила выйти за него замуж?

Даже ей такое объяснение показалось сейчас смешным и неправдоподобным.

— Да… отец, это правда. Клянусь тебе. Это… это случилось так неожиданно. Мы только встретились и…

Лицо Рори почернело от страшного подозрения, и он загрохотал: