Я не верю тебе!
Шрифт:
Секунды складывались в минуты. Шона лежала, мысленно читая молитвы. Вдруг стало тихо. Снова вспышка молнии, и сознание покинуло ее…
Оно возвращалось к ней медленно. Кто-то тряс ее за плечо, тер ей руки, и она слышала далекий и странно знакомый голос, умоляющий очнуться. Но ей совершенно не хотелось этого делать. Ей хотелось спать.
— Уйди, — вялыми губами пролепетала она.
— Давай, Шона. Очнись.
Теперь он тряс ее уже безжалостно, и Шона, пересилив себя, открыла глаза. Оглядевшись, девушка поняла, что сидит на полу, притулившись к стене фермы, а Дирк
— Что… что случилось?
— Я нашел тебя лежащей на земле. Как ты себя чувствуешь?
— Ты весь промок, — произнесла девушка непослушными губами.
— Не страшно. Понимаешь, ты ведь могла погибнуть!
Теперь бедняжка все вспомнила и вытаращила глаза.
— Молния.
— Она ударила в паре ярдов от тебя. Там огромный круг выжженной травы. Боже! Когда я увидел тебя неподвижно лежащей…
Шона поежилась. За окном все так же сверкали молнии, и в землю летели стрелы всесокрушающей силы. Она попыталась встать, но он остановил ее.
— Посиди, а я постараюсь разжечь костер, чтобы ты не подхватила пневмонию.
У нее еще сильно кружилась голова, и его совет был как нельзя кстати.
В нескольких местах крыша протекала, но в их углу было сухо. Дирк принялся отдирать половицы и складывать их для костра. Поглощенный этим занятием, он попутно рассказывал:
— Когда началась буря, я вспомнил, что на тебе нет непромокаемого костюма и пошел за тобой. Как только разгорится огонь, тебе надо снять одежду — ее необходимо просушить.
Прокрутив в голове предложение своего спасителя, Шона уже было собралась возразить, как вдруг ее осенила мысль, заставившая забыть обо всем остальном. А что, если море до ночи не утихнет? Тогда придется остаться здесь до утра. Боже! Что скажет Рори!
— Не думаю, что буря затянется надолго, — успокоил Дирк, когда она призналась ему в своих опасениях. — Сегодня утром барометр не предвещал ничего особенного. Только Богу известно, откуда это пришло; дыра в небе — вот все, что я мог бы предположить. Чудо природы. Если повезет, шторм кончится через два-три часа.
Наконец костер разгорелся, и он помог ей подняться.
— Спасибо, — пробормотала Шона. Мокрое платье прилипло к ее телу. Она заметила жадный блеск в его глазах.
— Спасибо? — повторил он за ней. — И это все, что я заслужил? — Он обнял ее за талию и попытался прижать к себе. — Ты настолько соблазнительна!
Ее вдруг подхватил вихрь безумных страстей — смешение восхищения и страха. Девушка хотела закричать на своего обидчика, но ее голос предательски задрожал.
— Что ты задумал?
Его губы приблизились к ней.
— Для начала поцеловать тебя. Ты, конечно, можешь поучаствовать.
Она выдавила слабую улыбку и решила перевести все в шутку, чтобы отвести опасность.
— Ладно… если это сделает тебя счастливым.
— Обязательно, — заверил он ее, усмехнувшись. — С минуты нашей сегодняшней встречи я просто очарован тобой. У меня появилось навязчивое желание поцеловать твой восхитительный ротик.
Он
Сначала при первом теплом возбуждающем прикосновении инстинкт самосохранения заставил девушку вести себя пассивно и не отвечать на его призывы, однако неторопливое, чувственное скольжение его губ заставило юную искательницу приключений забыть обо всем. О Боже! Это была потрясающая сенсация! Никогда поцелуй не казался ей таким манящим, таким сладостным и возбуждающим. Забыв об опасности, она крепко обняла его за шею и, поднявшись на цыпочки, прижалась к нему.
Она чувствовала биение его сердца. Его губы оторвались от ее рта и стали нежно ласкать ее ресницы, полузакрытые глаза.
— Боже! Шона! Как ты прекрасна! — прошептал он. — Невероятно! Это какое-то наваждение! Ну почему же я не замечал этого раньше, перед твоим отъездом? Неужели я был настолько слеп?
Его рука изучала изгиб ее спины, а губы нежно и чувственно прижались к мочке уха, потом стали блуждать по ее шее… Где-то глубоко, глубоко в ней еще теплился разум, требовавший оттолкнуть его, пока возможно. Но поздно. Море страстей полностью поглотило ее. Ее соски набухли от чувственного ожидания, в ее глубинах уже росло неизвестное ей доселе расслабляющее, расплавляющее женскую плоть ощущение. Она уже бывала в объятиях других мужчин, но их слабые, неумелые попытки возбудить ее вызывали в ней только раздражение. С Дирком все было иначе. Он был великим музыкантом, которому подчинялись все струны и каждая нота. В его голосе не звучала страстность животного инстинкта, наоборот, он был нежен и одурманивал обещанием чего-то пока ей неведомого.
Дирк не спеша, бережно расстегнул ее платье, потом высвободил ее груди. Склонившись, он с нежностью дотронулся губами до ее соска, разжигая огонь внутри нее и приводя в трепет все клеточки ее тела.
Выпрямившись, он снова поцеловал ее, потом заглянул в ее голубые глаза и прошептал:
— Шона, я хочу тебя — прямо здесь, сейчас.
Спокойное, прямолинейное заявление о его намерениях не только не обидело девушку, но даже не удивило. Оно стало естественной кульминацией их знакомства. Они все равно бы сблизились, даже если бы и не оказались на этом чертовом острове. Шона сама уже стремилась к нему — неожиданно у нее родилось желание, не менее страстное и требовательное, которое она так долго подавляла. Подавляла, пока… пока у Дирка не появилось взаимного? Вот интересно, ведь до сих пор она отвергала всех своих поклонников! Неужели ее плоть неосознанно дожидалась своего момента?
Он проследил за сменой выражения на ее лице и слегка сдвинул бровь.
— Ты не хочешь? Конечно, я же один из ненавистных Макалистеров.
Это привело ее в ужас.
— Дирк, зачем ты так говоришь? Неужели нужны еще доказательства моего отношения к тебе?
Обрадовавшись ответу, он улыбнулся и, обняв ладонями ее лицо, произнес:
— Из нас может получиться прекрасная пара, Шона, великолепный конечный продукт двух семейств благородных старинных кровей. Тебе не кажется, что сейчас как раз и настал благоприятный момент?