Я - сингуляр
Шрифт:
Шурик сказал нерешительно:
– Точно морду побьют. Недавно кончился матч между «Спартаком» и «Торпедо», часа три будут переть, как слоны... И без экстремального все равно побьют! А дожидаться ночи... чтоб на эскалаторе пусто...
Лиза сказала с вызовом:
– И что, боитесь?
Шурик ответил честно:
– Да нам бы такой экстремальный, чтобы для этого не лезть на Эверест. Сейчас час пик, и без всякого секса затопчут! До ночи ждать долго... А чем сейчас будем заниматься? Вы хоть сиськи покажите!
Лиза хихикнула, с готовностью задрала майку. Груди крепкие, как очерченные циркулем, еще не отвисшие, хотя
Валя подняла маечку чуть стеснительнее. Ее грудь мельче, зато алые кружки кажутся совсем детскими, а кончики уже вздулись, похожие на поспевшие ягоды земляники.
– Класс, – опередил Шурик с видом знатока. – Славик, правда класс?
– Класс, – подтвердил я.
– Класс, – повторил Шурик, девчонки, хихикнув, опустили маечки. – Классные сиськи. Ну что, рискнем, экстремалы?
Трахались на движущемся эскалаторе. В первый раз не успели, у меня эрекция появилась, когда опустились в самый низ. Пришлось, придерживая штаны, перебегать на ленту, ползущую вверх. Лиза довольно повизгивала, глаза горят, у нее сразу пошли оргазмы, меня же отвлекало все на свете, даже фонари, равномерно проплывающие вниз. К тому же на противоположной ленте опускается группа подростков, сразу заулюлюкали, кто насмешливо, кто одобрительно.
К концу ленты я ощутил, что уже близко, но не успел: пришлось все так же, придерживая брюки, перебежать на соседнюю, что идет вниз. Лизе проще, а мне со спущенными штанами бегать, что решать в уме квадратные уравнения. Оказавшись на ленте, я вздохнул с облегчением и поклялся, что сейчас все закончу и больше никогда ни с чем экстремальным связываться не буду. До чего же нам, мужчинам, хреново: не можем имитировать оргазм, как сплошь и рядом делают расчетливые женщины!
Как назло, повалил народ. Оказалось, судя по репликам, закончился спектакль, они всегда заканчиваются в полночь или близко к этому, и зрители спешат успеть к закрытию метро. Лиза радостно хихикала, когда эскалатор начал заполняться народом, самые нетерпеливые бегут по ступенькам, мне пришлось прижать ее к стенке. Рядом Валя старается упираться руками в движущийся с нами поручень, чтобы не тереться о стенку, она снова начала постанывать и вскрикивать, Шурик радостно заухал, как филин. Я страшился, что народ начнет останавливаться и давать советы, но театраломаны обращали на нас не больше внимания, чем на сцепившихся в коитусе бродячих собак, что иногда забредают в метро погреться.
А мы, перебежав на эскалатор, что подает ступеньки наверх, наконец-то выбрались на улицу.
Шурик раскинул руки и захохотал счастливо:
– Надо гулять, пока есть чем гулять!
– Работа облагораживает человека, – засмеялась Лиза, – а безработье делает его счастливым, верно?
Валя сказала заученно, словно читала со сцены:
– Жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно, а было мучительно приятно...
– А как было? – спросил Шурик деловито.
Она потупила глазки.
– Ну вообще-то... вообще-то...
– Не тяни, удавлю!
– Было приятно, было, – согласилась она, не удержалась и расхохоталась. – На эскалаторе именно это, ну, мучительно приятно!
Шурик
– У меня стоит вопрос, а у вас не чешется ответ?
Лиза засмеялась громче:
– Свингернемся?
Она посмотрела на меня, я кивнул с натянутой улыбкой. Различаются лишь два вида секса: застенчивый и безобразный, а мы вроде бы не такие уж и застенчивые.
– Что хочет женщина, того хочет бог!
– Истинно, – подтвердила Лиза. – А мы такие женщины, такие женщины...
Шмакодявка ты еще, а не женщина, подумал я, но смолчал. Спорить можно о книгах или политике, но когда предлагают выпить, потрахаться, украсть или насрать в лифте, то отказываться как-то боязно: как бы не приняли за труса, импотента или берегущего свою поганенькую жизнь от болезней – все равно помрем, так чего уж там мелочиться...
Валя повернулась ко мне с застенчивой улыбкой примерной девочки из хорошей семьи. Ее тонкие и уже умелые пальцы бестрепетно нащупали застежку «молнию» на моих джинсах и потянули вниз. На губах заиграла улыбка уже хитренькая, подняла на меня взгляд заблестевших глаз, то ли принимает экстази, то ли разожгла в себе нимфоманку, мне стало не по себе, но отступать поздно, все мы в таких делах страшимся опозориться больше, чем на госэкзамене в универе или перед директором фирмы на переаттестации.
Рядом Шурик прижал к стенке Лизу и задрал короткое платьице. Она повернула голову и встретилась ко мной взглядом, по губам пробежала довольная улыбка.
Господи, подумал я с ужасом, такая маленькая еще, а уже ей требуются такие возбудители, как свинг или публичность!
Шурик пропыхтел:
– Страстные женщины хороши до безобразия... а также во время безобразия... и после безобразия...
Он говорил яркими фразами, но я это слышал сотни раз, ими все такие вот говорят и отвечают, все это я читал в Инете. Хорошая шутка благодаря Инету становится известной всему миру в тот же день, и когда говорят вот так, им и отвечают тем же, и хрен поймешь, как бы человек говорил на самом деле.
А может быть, ну его, как бы он говорил сам?
Потом вернулись к машине Шурика, все это время хи-хи и ха-ха как на улице, так и в салоне, приколы, гэги и шуточки вперемешку с анекдотами. Мы развезли девочек по домам, чем очень удивили, все-таки их обычные партнеры-подростки до таких высот рыцарства не поднимаются, помня о равноправии.
Шурик с облегчением вздохнул, вырулил на автостраду, где погнал в левом ряду по опустевшей магистрали.
– Ну вот, – сказал он голосом поработавшего человека, – а я уж думал, день пропадет зря.
– А не пропал?
– День пропал, – согласился он, – зато вечер спас! Люблю вот таких. Заметил, даже провожать не надо. А изнасилует их какая пьяная компания по дороге к дому, ну и что, отряхнутся, как курицы после петуха, и пойдут клевать дальше... что они там клюют?
– Пшено, – сказал я, поправил себя: – Просо. Но мы ж их развезли по домам.
– Да, показали себя! – сказал он и тут же добавил обеспокоенно: – Правда, старомодными показали. Уважать не будут... Нет, эти клюют червяков, жучков и блошек. Это же вольные курочки, а не сарайные! А ваще круто было... На эскалаторе, надо же... да, теряем мужские позиции, как движущаяся сила прогресса. Надо же, девчонки опередили... Всегда именно мужчины придумывали что-то новое, а тут вдруг девчонки начали... это, двигать прогресс.