Я - сингуляр
Шрифт:
Солнце давно зашло, небу полагается быть темным, но в том месте, где красный шар опустился за темный край и по всему миру исчезли отдельные тени, слившись воедино, там долгое время светился некий зеленый столб. Потом и столба не стало, но он не исчез, а растекся в странное фиолетово-зеленое свечение, очень слабое, но, когда глаза привыкли, я отчетливо видел, что фиолетовость ушла, оставив место таинственно-зеленому свету.
По этому странному небу поднялась не луна – всплыл молодой месяц, самый настоящий: золотой, красиво изогнутый серпиком, умытый и блестящий в ночи так, что глазам больно. Неспешно зажглись
В городе почти не вижу падающих звезд, а вот когда был у приятелей на даче, там, что ни ночь, небо расчерчивают слабые полоски огня. Однажды попал вообще под фейерверк навыворот: с темного неба на землю сыпались яркие огоньки, и я всегда жалел, что сгорают совсем высоко, почти ни одна «звезда» не долетает до земли.
– Перестань, – сказал я себе трезво, – за придурка сочтут. В городе на небо могут посмотреть разве что в белых тапочках. Да и то вряд ли...
Съехал с магистрали на свое шоссе. На обочину выходят гуляки, возжелавшие «поймать машину»: парочки, группки ребят, реже – одинокие девушки, то ли профессионалки, то ли любительницы острых ощущений, мол, изнасилуют – не изнасилуют, а если изнасилуют, то как и сколько их будет?
Я старался даже не смотреть на них, неловкое чувство, как будто отказываю нуждающимся в услуге. Дело в том, что никто из этих, голосующих, не считает, что это я им оказываю услугу. Напротив, каждый уверен, что это они облагодетельствуют меня, давая подзаработать. Забодаешься объяснять, что денег не надо, я просто довезу, если по дороге. Или до ближайшей станции метро.
Звякнул мобильник, свободной рукой я выудил коробочку и ногтем поддел крышку.
– Алло?
– Привет, Славик, – донесся голос Люши. – Слушай, у меня что-то комп стал вырубаться...
– Сам?
– Сам, гад! Р-р-раз – и перегружается!
– Проверь на вирусы, – прервал я. – Люша, извини, я в дороге. Иду в левом ряду, машин много. В другой раз, хорошо?
– Ладно, – ответил он. – Щас попробую антивирем... Дома во сколько будешь?
– Через час, – соврал я.
– Я перезвоню, – пообещал он.
– Лады, – ответил я обреченно и отключил связь.
Мокрый асфальт блестит, в нем отражаются оранжевые огни дорожных фонарей, машины мчатся загадочно-непроницаемые, словно монолитные. Обогнали поливочную машину, многие водители чуть-чуть подают руль вправо, чтобы попасть под тугие струи и смыть грязь.
Я попытался думать о будущем мире, обетованном, как сказал мой школьный учитель, но мысли то и дело возвращались к Люше и его компании, что вообще-то и моя компания, как ни крутись.
Люша горд, что научился пользоваться компом, хотя пользуется, как няня Пушкина электрической соковыжималкой. Но ему показали, как включать, выключать и загружать тетрис. Вот для Люши приемлемо только то будущее, в котором компы будут включаться сами по команде голосом, сами проверять себя на вирусы и сами находить тетрис.
Во все века не просто находятся люди, а их всегда абсолютное большинство,
Но все во Вселенной развивается от примитива до высших форм. Если тупые не знают, что эволюционирует все, начиная со Вселенной: усложняется структура пространства, галактик, появляются новые частицы, то пусть увидят хотя бы на примере Земли, где пошло от амеб до человека... и почему-то должно остановиться, как считает Вася Пупкин, на нем самом!
Правда, Вася Пупкин еще режется в спинномозговушки, но родители Васи доминируют в обществе, оно все из этих пупкиных, полагают, что и через десятки тысяч лет человек будет вот таким же, как сейчас, а васи пупкины с дипломами докторов наук делают прогнозы, что через тысячу лет человек будет жить уже сто сорок лет и строить город на Нептуне. А еще через пять тысяч лет, конечно же, летать на звездолетах и драться световыми лучами с космическими пиратами.
К неудовольствию и непониманию вась пупкиных, человек создал каменный топор, паровую машину, компьютер, а теперь создает... и создаст!.. наноагрегаты, что позволят менять уже самого человека, сперва тело, а затем уже убирать кое-какие инстинкты, так усложняющие жизнь мыслящей обезьяны с дипломом университета.
Новый звонок, я спросил сквозь зубы:
– Алло?
– Славик, – прощебетала Лариска, – как ты там, милый?
– Терпимо, – ответил я.
– Давно не виделись, – пропела она намекающе.
– Давно, – согласился я, но не сказал, что за рулем разговаривать опасно, перед женщинами мы стараемся выглядеть круче некуда, да и брякни такое, она без всяких прелюдий сообщит, что щас приедет. – Жаль, что взял работу на дом...
– То-то тебя неделю не видела, – сказала она щебечуще. – Ничего, я сама к тебе загляну, милый. Пока!
Прозвучал сигнал отсоединения, я ругнулся, подумал с подозрением, не ощутила ли по моему голосу, что хочу отделаться, женщины очень чувствительны в этих вопросах, потому так взяла меня за рога.
– Ладно, – пробормотал я, убирая мобильник, – че-нить придумаю...
Конечно, сейчас даже мне дико представить, что еще до перехода в сингулярность, где-то в фазе трансчеловека, я уже начну терять половые инстинкты, как и сами половые органы. То есть я готов без борьбы с собой принять идею о вмонтировании разных технических приспособлений, благодаря которым стану сильнее, быстрее, выше, дальше и чаще, но вот отказаться от пениса как-то совсем уж стремно.
С другой стороны, пенис как-то совсем уж не к месту в теле из кремнийорганики. Да и само тело вряд ли будет телом нынешней прямоходящей обезьяны, коровы или даже насекомого. А потом, когда перейдем на управляемые силовые поля, смешно будет сохранять подобие прежних тел животного происхождения. Вот мне музеи древностей уже сейчас по фигу!
Правда, это экстремизьм, как говаривают ныне, а такое экстремное лучше держать при себе. И про музеи, и про отсутствие пенисов. В смысле, о добровольном отказе от пенисов: такое сказать вслух – как на тебя посмотрят все окружающие мужчины? Так что промолчим и будем делать вид, что с гордо поднятым пенисом пройдем через все галактики, как же без него, родимого!