Я Страд
Шрифт:
Расстались мы далеко не лучшими друзьями.
По правде говоря, я задыхался от ярости. Никогда еще я не был так зол на кого-то и так беспомощен. И пока я носился по комнате, не в состоянии справиться со сжигающим меня гневом, вошел слуга и объявил, что леди Илона просит аудиенции.
Она вплыла в комнату.
– На чьей ты стороне? Его или моей?
– заорал я.
– Что это для тебя на сей раз: конфликт между церковью и государством или очередные семейные разногласия?
– Нашему лорду Страду нужно научиться контролировать
Ее тихий голос подействовал на меня, как сильный удар между глаз. Я замер посередине комнаты. Через какое-то время ко мне вернулся дар речи.
– Мальчишка не ведает, что творит, - проворчал я наконец.
– Влюбленный не соображает, что делает.
Подозрение вспыхнуло во мне.
– Как давно ты знаешь об этом?
– Сергей разговаривал со мной недавно. Он обеспокоен, что расстроил тебя своими планами на будущее.
Скорее всего, он попросил ее брость все и поспешить, чтобы помочь мне успокоиться.
– И ты приняла это - все как есть?
Она пожала плечами:
– Чего ты хочешь? Чтобы я запретила ему любить?
– Но он отрекся от церкви и пустил коту под хвост все, над чем трудился...
– Есть другие пути служить богам, мой повелитель.
Мои инстинкты солдата подсказали, что я давным-давно проиграл и пора признать свое поражение. Я чувствовал себя опустошенным и потерянным, и меня тошнило от этого ощущения. Я нашел свое кресло и опустился в него. Я очень устал.
– Что мне делать?
Илона приблизилась ко мне и заглянула мне в глаза.
– Ничего. Предоставь им самим разобраться во всем, и они найдут наилучший выход из ситуации. Доверься судьбе и не волнуйся.
– Ты говоришь, как моя мать.
Она улыбнулась; девочкой она знала Равению.
– Для меня это большой комплимент, мой господин.
– Смешно, ты знаешь.
– Наверное, но любовь мальчишки всегда неразумна. Она просто существует, и тебе не надо ничего делать, кроме как оставаться в стороне. В любом случае, в глубине души ты уверен, что Сергей не способен опорочить семью фон Заровичей. Думаю, эта девушка окажется красивой и составит ему прекрасную партию.
– О да, я уверен. Имя Сергея, подкрепленное несметными богатствами, вдохновит ее на многие хорошие поступки.
– Ты говоришь о добре, как будто оно вообще не существует на земле, граф Страд.
– А мне не приходилось сталкиваться с ним в моей жизни.
– Тогда тебе есть чего пожелать самому себе.
* * *
Прошло меньше недели и Сергей привез ее в замок в первый и последний раз.
У нее не было семьи иее воспитанием занималась одна из местных церквей. Теперь она становилась подопечной леди Илоны. И я питал слабую надежду, что она научит девушку светскому этикету во избежание различных неприятных ситуаций при дворе.
Я предупредил придворных и слуг, что ее приезд должен пройти незамеченным; ее представят двору по всем правилам во время
Я уже пришел к выводу, что мне отчасти повезло, что она сирота, по крайней мере, ее родственники не будут болтаться без дела по замку и путаться у меня под ногами. И тут Сергей подвел ее к ступеням, чтобы представить нас друг другу.
И тогда все мое презрение к ней отлетело прочь, как опадает зимой с деревьев мертвая листва. Она, несомненно, была самой красивой девушкой, которую я когда-либо встречал в своей жизни.
Своей красотой она превзошла саму Красоту, как превосходит по силе и мощи величественная полноводная река маленькую дождевую каплю. И я утонул в ней, захлебнулся ею, чтобы уже никогда не вынырнуть на поверхность. Ошеломленный, я не мог ни пошевелиться, ни произнести ни единого слова, и тогда сквозь грохот моего сердца и шум крови в ушах с трудом пробился голос Сергея:
– Страд, это Татьяна.
Девушка низко поклонилась. На ней было простое платье, сшитое из
домотканого полотна, но оно сидело на ней, как на гордой королеве, а ее
отливающие медью волосы показались мне короной на ее голове. Ни с того ни с
сего она заставила меня поверить в деревенскую сказку о похищенной
принцессе, которая в конце концов возвращается туда, где ей и положено быть
– во дворец.
– Добро пожаловать, - еле-еле выдавив из себя ответ, прошептал я.
Она подняла ко мне лицо. Чистая кожа, огромные глаза, сверкающие ярче бриллиантов, и полные темно-вишневые губы - удивительное лицо, по сравнению с которым любое другое покажется просто безобразным.
Но сравнения быть не могло. Она была единственной в своем роде. Она была само совершентво.
Я чувствовал, как мое сердце прыгало и дрожало от одной только радости смотреть на нее. Она смутилась и покраснела, и мне надо было успокоить ее. Я взял ее руку и она распрямлась. Она была высокой и стройной, как сказочный цветок. С легким поклоном я поцеловал кончики ее пальцев.
– Добро пожаловать в замок Равенлофт, Татьяна. Добро пожаловать, и да будет замок твоим домом, отныне и во веки веков.
Казалось, слова проникли в самую ее душу, и она улыбнулась. Ее улыбка сверкнула, как первые солнечные лучи после холодной и суровой зимы. Все, что мне нужно было теперь, так чтобы эта улыбка вечно играла на ее губах. И тут она посмотрела на Сергея.
И солнце, снизошедшее на меня с небес, как будто скрылось за тучкой, обратив все свое яркое сияние на него... на него одного.