Я – телохранитель

Гриньков Владимир Васильевич

– До продажи.

«А потом от него уже ничего не будет зависеть, и его оставят в покое… Так он надеется. Он сейчас сообщил мне то, о чем не решался сказать напрямую – что очень скоро продаст свой комбинат. Это добро жжет ему руки. Нет уже никакой возможности все это выдерживать…» – анализировал услышанное Анатолий. Потом спросил:

– В каком случае они могут предпринять решительные шаги?

Что такое Тапаев должен сделать, чтобы его решили убить, – так следовало понимать вопрос Китайгородцева. Но тот сделал вид, что не понял.

– Откуда

мне знать? – пожал плечами. – Даже представить себе трудно.

Потер веко указательным пальцем, как будто не выспался сегодня ночью и теперь безуспешно борется с сонливостью. Анатолий этот жест «прочитал» без труда. Лгал его собеседник! Проявлял неискренность! Это скажет любой человек, знакомый с языком жестов.

* * *

С Хамзой Китайгородцев созвонился поздним вечером.

– Как у тебя дела, Толик?

– Работаем. Наладили сигнализацию, пробросили освещение… Охрану я напряг так, что они теперь реагируют даже на чих подпростывшего охотника, который идет по лесу километрах в пяти от нас. Думаю, что все будет нормально.

– Я сегодня Костюкова к тебе отправляю. Чтобы он помог тебе за девчонкой присматривать. В половине двенадцатого он вылетает из Москвы. Ты там обеспечь ему встречу.

– Машину я пришлю.

– Сколько тебе еще людей понадобится?

– Подготовьте пару человек.

– Хорошо.

– Вы Тапаевым занимаетесь?

– Да, ребята собирают информацию. К завтрашнему утру чего-нибудь накопают.

– Вы их озадачьте вот каким вопросом. Кто-то хотел у Тапаева выкупить его бизнес, а он отказал. Сам он о подробностях говорить отказывается наотрез, но я чувствую, что там может всплыть что-то интересное.

– Хорошо, я им сообщу.

– А чтобы им легче работалось, подскажите, что потенциальные покупатели хотели бы использовать здешний комбинат в качестве поставщика сырья. Вот кто-то из них проявлял инициативу.

– Понял. Созвонимся.

– Созвонимся, – сказал Китайгородцев.

…Рита ожидала его в соседней комнате. Нешуточные приготовления сегодняшнего дня, которым она оказалась свидетелем, произвели на нее, судя по всему, немалое впечатление.

– Послушай! – шепнула она Анатолию. – Неужели его действительно могут убить?

Во взгляде угадывался плохо скрываемый детский ужас. Как будто она смотрела фильм про Фредди Брюмера.

– Ну что вы! – с деланным бодрячеством отозвался телохранитель.

И тотчас же в темноте за окном громыхнули выстрелы – один, другой! И сразу же раздался жалобный собачий скулеж. Перепуганная Рита метнулась к Китайгородцеву, будто один он только и мог ее защитить. Анатолий быстрым движением погасил в комнате свет. Стал виден проем окна, подсвеченный уличными фонарями. Слышались какой-то шум, голоса.

– Что там? – Девушка прижималась к телохранителю, вцепившись в его одежду. Он не удержался и погладил ее по волосам:

– Не бойтесь, вам ничто не угрожает. Сядьте вот здесь.

Усадил

ее прямо на пол.

– Не поднимайтесь, пожалуйста, пока я не скажу.

А сам приблизился к окну и осторожно выглянул наружу. Так… Охранник с ружьем, Богданов, еще какой-то парень… Перед ними на снегу лежит собака. Кровь. Собака явно при смерти…

– Это Анин брат, Ромка, – сказала из-за спины Китайгородцева Рита.

Не выдержала, тоже подошла к окну.

…Когда они вышли из дома, собаку уже волокли прочь. На снегу оставался кровавый след.

– Что случилось? – спросил Анатолий у Богданова.

– Хозяйский сын застрелил пса, – ответил тот вполголоса.

– За что?

– Ты у него спроси, – сплюнул Андрей Ильич с плохо скрытой досадой.

Телохранитель всмотрелся в стоящего неподвижно парня.

– Обкурился? – догадался Китайгородцев.

– Ну, ты же видишь? Подошел к охраннику, отнял ружье и стал стрелять. Хорошо, что не по людям… С него станется.

* * *

Весь путь до гостевого дома Рита прошла под руку с телохранителем, боясь остаться одна даже на мгновение.

– Все было так хорошо, – говорила она едва слышно и осторожно оглядывалась по сторонам. – Ты бы видел, как нам с Анькой было весело там, на курорте! Если бы я знала, что она живет в таком кошмаре, ни за что бы не согласилась приехать к ней в гости.

– Ничего особенного здесь не происходит. Все нормально.

– Ты что! – округлила глаза Рита, еще крепче сжимая руку Китайгородцева. – Наверное, думаешь, что я совсем маленькая и ничего не замечаю? Тапаев только сегодня осмелился на меня взглянуть – да и то из-за того, что с тобой хотел встретиться, а до этого прятался! Еще Аня говорит, что у него есть пистолет… Он же боится! Ты понимаешь?

– Вообще, я бы на вашем месте отсюда уехал, – намекнул Анатолий.

Может быть, девчонка изменит в конце концов свое решение, насмотревшись на здешние страсти, да и отбудет в Москву? Костюков вот прилетит сегодня ночью, он Риту и увезет…

– Нет, – вздохнула Рита и покачала головой. – Неудобно.

– Почему же?

– Как я Ане объясню? «Понимаешь, подружка, – скажу я ей, – у вас тут очень неспокойно, поэтому я уезжаю, а вы оставайтесь, пусть с вами будет то, что будет». Да?

– Можно Аню забрать с собой в Москву, – подсказал осторожно Китайгородцев.

Он еще надеялся выпроводить девчонку в Москву. А если она и Аню с собой заберет – это вообще был бы хороший вариант!

– А ее отец? А гости? А весь этот праздник?

«Не уедет», – понял Анатолий и сказал:

– Сегодня прилетает мой товарищ. Я перепоручу вас его заботам.

– Почему? – вскинула голову девушка.

Даже остановилась.

– Мне поручили помочь Тапаеву…

– А я?

Как ребенок, обнаруживший вдруг, что он никому не нужен. У взрослых – свои дела, свои заботы, а от него отмахиваются, как от назойливой мухи.