Я – телохранитель
Шрифт:
– Кстати, я вашего друга видел, – сообщил Анатолий. – Которого Виктором зовут.
– Когда? – опешила Аня.
«Она ничего еще не знает, оказывается. Ей не сообщили?»
– Он приехал сегодня утром, – объяснил Анатолий. – А вы не знали?
– Нет!
Было видно, как разволновалась.
– Он – в гостевом доме, – подсказал ей Китайгородцев. – На втором этаже, комната двадцать четыре.
Аня завела заглушённый на время их беседы двигатель снегохода.
– Гонец, который принес приятную весть, имеет право на исполнение одного желания, – быстро произнес телохранитель.
– Загадывайте! –
– Хочу услышать ответ на такой вопрос. Чем ваш друг в этой жизни занимается?
– Он студент. Учится вместе со мной.
Вот это и заинтересовало Китайгородцева – что он студент. Потому что по возрасту Виктор был явно значительно старше Ани. Что предполагало наличие какой-то биографии.
– А раньше он чем занимался?
– Это уже второй вопрос, – напомнила девушка.
– И тем не менее?
– Я не знаю, если честно.
– А знаете его давно?
– Два года.
– И не в курсе его прежних занятий? – искренне удивился телохранитель.
– Он не рассказывает. А я и не спрашиваю, – ответила Аня. – Извините.
Развернула снегоход и умчалась, оставив Анатолия в состоянии некоторой задумчивости.
«В каких случаях люди предпочитают не рассказывать о своем прошлом? Когда у них в прошлом было что-то такое, о чем рассказывать совсем не хочется…»
Обнаженный до пояса Юра пригоршнями брал из сугроба снег, втирая его в раскрасневшуюся кожу, – и при этом он громко матерился, облегчая тяготы утренней процедуры. Китайгородцев прошел в дом незамеченным. Дверь в комнату, в которой ночевал Юра, была приоткрыта. Телохранитель вошел туда, предварительно убедившись, что в коридоре никого нет и его никто не видит.
Подаренная случайным Юриным собутыльником куртка лежала на полу. Еще на полу Китайгородцев обнаружил рубашку, рассыпанные в беспорядке сигареты, кожаный ремень и несколько московских газет за вчерашнее число. На вещах в распахнутой дорожной сумке покоилась барсетка. Но Анатолий первым делом быстро ощупал содержимое сумки. Ничего интересного для себя он там не нашел. Тогда он занялся барсеткой. И первое, что увидел – паспорт. Юрин паспорт, родной! С его фотографией и его данными! Юрий Сергеевич Шалыгин. Не отдал Юра свой паспорт вместе с пальто…
Телохранитель ощупал куртку. Вот он, второй паспорт! Раскрыл. «Так, Должанский Александр Александрович… Имя растяпы, отдавшего свой документ вместе с курткой? – Китайгородцев всмотрелся в фотографию. – Не Юрино фото, конечно. Но какая-то неуловимая схожесть присутствует. Вот если Шалыгину, к примеру, прическу изменить, просто постричься «под Должанского»?.. Уже неплохо. Уже близко к оригиналу! Что еще? Юра – поупитаннее. Ну, так фотография когда делалась! Будем считать, что поправился с того времени. И потом – Шалыгину надо немного щуриться, когда он этот паспорт будет кому-то предъявлять. И тогда, если не смотреть слишком внимательно, можно паспорт Должанского принять за Юрин…» Анатолий пока не делал никаких выводов. Он просто размышлял – мог бы Шалыгин использовать в случае необходимости паспорт этого растяпы Должанского или не мог? Получалось,
Тем временем за окном стих производимый непроспавшимся гостем шум. Китайгородцев поспешно вышел в коридор. Через мгновение хлопнула дверь.
– О! – сказал Шалыгин, увидев в коридоре Анатолия. – Привет, Сибирь!
– Здравствуйте! Я рад вас видеть живым и здоровым!
– Ну что со мной может случиться?
– Э-э, не скажите. Вчера-то – еще немного – и эта злобная псина добралась бы до вас.
– Я бы отбился.
– Хочется надеяться. Зачем же вы вышли из дома?
– Спьяну, – легко объяснил тягу к ночным прогулкам Юра. – Пошел мужика того искать. Чтобы паспорт ему вернуть, в общем. Ха-ха-ха!
– А свой у него – забрать. Да?
– Ага!
– Может, вы ему его и не отдавали?
– Отдал. Вместе с пальто. Это точно.
– Ну надо же, – притворно вздохнул Анатолий. – Придется того мужика разыскивать, чтобы произвести обратный обмен?
– Ага. Ченч, в общем.
– И еще, – произнес Китайгородцев, сохраняя доброжелательную беззаботность во взгляде. – Мой товарищ вчера у вас по поводу оружия интересовался. Вы извините его за назойливость. Просто мы – из охраны, а у нас тут – режим и свои правила. Извините еще раз.
– Да ладно, какие проблемы? Ну, спросили и спросили. А оружия у меня нет. И не было никогда.
– Даже газового?
– Даже газового.
«А следы на рубашке – есть. Вот загадка!»
Телохранитель распрощался с ним и пошел к Богданову.
– Андрей Ильич! – сказал он начальнику тапаевской охраны. – Для тебя есть пионерское задание. Ты ведь тут на территории каждый кустик знаешь? Представляешь, где что можно спрятать? Ты бы прошелся, посмотрел, не сделал ли кто закладку на территории…
– Какую закладку?
– Спрятал что-нибудь. Только ты лично, а? Чтобы никто не знал. Только ты и я.
– А что искать?
– Сам увидишь.
– Нет, скажи. Мне так легче будет сориентироваться.
– Там будет пистолет, Ильич. Пистолет в плечевой кобуре. Что такое плечевая кобура, ты, надеюсь, знаешь?
– Ты уверен, что пистолет? – спросил Богданов, явно опешивший от подобного поворота в их с Китайгородцевым беседе.
– Не уверен, Ильич, врать не буду. Но не исключаю, что он есть. Ты бы посмотрел, а?
Двое тапаевских охранников устанавливали на открытой площадке столы. В соответствии с задумкой хозяина праздник, начавшийся в доме, должен был продолжиться под звездным небом – когда все уже будут достаточно пьяны для того, чтобы не испугаться мороза. Здесь, под звездным небом, гости выпьют еще – и вдруг погаснут фонари! И в полной темноте небо расцветится фейерверком! Заключительный аккорд. Восклицательный знак в завершение праздника. Анатолию задумка с фейерверком не нравилась, поскольку все последние дни он испытывал смутное беспокойство – пока он не вмешивался, ограничиваясь наблюдением за подготовкой к празднику.