Я умер, воскрес и умер вновь...

Тупак Юпанки

— Что «ну»?

— Ты хотел меня увидеть — теперь ты меня видишь. Что дальше?

— Как ты? — мягко спрашиваю я.

— В целом, великолепно. Я уже месяц бьюсь, но не могу привести дом в божеский вид. Теперь я понимаю, почему собрания Ордена проходили на кухне. Это, кажется, единственное место, где штукатурка не отваливается и не падает на голову посреди ночи. Все остальные помещения оказались гораздо хуже, особенно на втором этаже. Так что приходится спать в гостиной внизу. Ну и… В общем, вот, —

нелепо заканчивает он и разводит руками.

Я практически пропускаю мимо ушей всё, что он говорит. Я просто наслаждаюсь звуками его голоса. Для меня сейчас это равносильно музыке. Так что когда он умолкает, мне не хочется ничего говорить. Хочется просто сидеть и смотреть на него. Но молчание затягивается, и он решает его прервать.

— Ну, а как ты?

Тоже великолепно. Правда, я умру в ближайшие несколько дней. Причём, умру в полном одиночестве, когда рядом не будет никого, кто бы мог хотя бы влить мне в рот обезболивающее и облегчить мои страдания. Но это всё сущие пустяки. Главное, что ты сейчас рядом. И пусть я вижу тебя в последний раз, мне хотя бы удастся запечатлеть твой образ в памяти.

— Нормально, — отвечаю я, сглатывая, потому что чувствую, как к горлу подступает ком.

— Нормально? И всё? И ты позвал меня сюда затем, чтобы просто сказать, что у тебя всё нормально, и услышать то же самое от меня?

— В целом, да.

К сожалению, когда я планировал эту встречу, я не учёл, что Гарри очень хорошо успел меня узнать. Так что он практически безошибочно понимает, когда я вру или чего-то не договариваю. Он наклоняется ко мне, укладывая сплетенные пальцы на стол, и очень серьёзно спрашивает:

— Ладно, Северус. Я же не слепой. Что случилось?

Я точно знаю, что у меня хватит сил всё не испортить и не рассказать ему правду. На этот счёт я спокоен. Я выдержал два месяца, смогу потерпеть и ещё несколько дней.

— С чего ты взял, что что-то случилось? — как можно спокойнее отвечаю я вопросом на вопрос.

— Ты… какой-то странный. Ты плохо выглядишь. У тебя что-то с рукой.

— У меня не…

— Брось, я же вижу, что ты ей совсем не двигаешь. Ты вообще здоров?

Я пытаюсь улыбнуться и ответить, что со мной всё в порядке, но в этот момент, как назло, моё тело пронзает острая боль. Я уже привык к ней, так что мне хватает сил не вскрикнуть, однако я зажмуриваю глаза, и моя правая рука, лежащая на столе, непроизвольно сжимается в кулак. Я пытаюсь сосредоточиться на дыхании. Я знаю, что это скоро кончится.

— Северус, — встревожено шепчет Гарри, — что с тобой?

Черт побери! Как всё не вовремя. Я не хочу, чтобы он это видел. Он может всё понять, и тогда мой блестящий план рассыплется в прах.

— Северус, пожалуйста…

Я не могу открыть глаза, но слышу его шёпот уже совсем близко. И в этот

момент я чувствую, как моей руки осторожно касаются его прохладные пальцы. Движение получается непроизвольным. Я не хочу делать этого, но машинально хватаю его за руку, и он резко выдыхает от боли. Кажется, я выворачиваю ему пальцы. Я делаю над собой адское усилие, чтобы разжать ладонь, однако, он не убирает свою руку, а бездумно переплетает свои пальцы с моими. В эту секунду боль резко покидает моё тело, и я наконец облегчённо выдыхаю и откидываюсь на спинку стула, открывая глаза.

Он внимательно на меня смотрит и хмурится, и я понимаю, что ему теперь не нужно никакой легилименции, чтобы меня раскусить.

— Что с тобой? — повторяет он свой вопрос.

— Ничего, — спокойно отвечаю я и выдёргиваю свою руку из его ладони. — Мне просто стало нехорошо. Но теперь всё в порядке. Правда.

Он тоже откидывается на спинку стула и обиженно фыркает:

— Ты бы сначала врать научился. Шпион…

От его замечания мои губы трогает робкая улыбка. Но теперь я ясно понимаю, что просить его о встрече было ошибкой с моей стороны. Если я не хочу, чтобы он всё узнал, мне нужно срочно отправляться домой. Потому что если случится ещё один приступ…

— Мне пора, — говорю я и поднимаюсь.

Однако тут же понимаю, что это было ещё большей ошибкой. После приступа тело очень плохо меня слушается. Голова начинает кружиться, так что мне приходится опереться о стол, чтобы не упасть. Гарри тут же вскакивает и помогает мне сесть обратно.

— И куда же ты собрался? — с моими же саркастическими интонациями осведомляется он.

— Домой, — сухо отвечаю я.

— Ты даже аппарировать не сможешь.

— Сюда я как-то добрался.

— Это было сюда. А теперь нужно обратно.

— Смешно.

— Чем могу.

Около минуты мы сидим в тишине. Потом он, наконец, говорит:

— Давай, ты расскажешь, что с тобой происходит, а я помогу тебе добраться до дома.

У меня всё-таки хватает сил на то, чтобы сощуриться и фыркнуть.

— Мне не нужна твоя помощь. Я и сам могу добраться до дома.

Он отводит взгляд, несколько секунд о чём-то думает, а потом хитро улыбается и сообщает:

— Ну, тогда давай так. Ты рассказываешь мне, в чём дело, а я не навязываюсь тебя провожать.

Я скриплю зубами.

— Я не собираюсь ни о чём тебе рассказывать, ясно? Со мной всё нормально!

— Ладно, — он примирительно поднимает руки. — Такой вариант. Я провожаю тебя до дома и ни о чём не спрашиваю. Идёт? — Я посылаю в него свой фирменный взгляд «ненавижу тупых гриффиндорцев». — Кстати, советую тебе согласиться на этот вариант, потому что одного я тебя в таком состоянии не отпущу.