Я умер, воскрес и умер вновь...

Тупак Юпанки

— Почему? — невольно вырывается у меня вопрос.

— Потому что если бы ты умер, со мной было бы то же самое, что и с ним. Я бы просто превратился в призрака и перестал существовать.

У меня сжимается сердце. В основном, потому, что теперь я точно уверен в том, что правильно собираюсь поступить. Всё. Я готов. Я открываю рот снова.

— Мне до сих пор кажется, что я тебя потерял, — шепчет Гарри, и слова вновь застревают у меня в горле. Более того, я чувствую, что моментально начинаю трезветь. — Если я тебя потеряю, я просто этого не переживу. —

Он поворачивает голову ко мне, и я вижу, что в его глазах стоят слёзы. — Я очень счастлив, что я с тобой… — уже еле слышно добавляет он и вплотную придвигается ко мне.

Он кладёт мне голову на плечо и закрывает глаза. А меня начинает трясти мелкой дрожью. По спине стекает капля холодного пота. Так я не волновался, наверное, ещё со школы. Когда я снова пытаюсь сказать то, что вынашивал целый день, у меня сводит желудок. Я сижу с открытым ртом и не могу произнести ни слова. Как будто на меня наложили Silencio.

Я не могу! Янемогуянемогуянемогу! Я не могу ему этого сказать! Что мне делать? Как мне со всем этим справиться?! Я почему-то начинаю истерично мотать головой, словно споря сам с собой. Гарри открывает глаза и с беспокойством смотрит на меня.

— Ты дрожишь. Что случилось?

— Ничего. Просто устал. Мышечное перенапряжение.

— Может, всё-таки массаж?

В его голосе нет соблазнительных или заигрывающих ноток. Он искренне хочет мне помочь.

Я ещё с полминуты смотрю в его зелёные глаза и понимаю, что проигрываю битву с самим собой. Огневиски не помогло. От него только хуже, оно мешает соображать. К тому же, заводить такие разговоры на пьяную голову — это просто неуважение к Гарри. Ладно, сегодня я проиграл сам себе со счётом один — ноль.

— Давай.

Я даже улыбаюсь. Гарри тоже улыбается и начинает растирать ладони.

— Здесь или в спальне?

— Пойдём в спальню. Там удобнее.

Через несколько минут я без одежды укладываюсь на прохладную простынь, а Гарри садится сверху и начинает умелыми движениями разминать мои затёкшие мышцы. Это чертовски приятно. У него потрясающие руки, и я люблю каждый его пальчик. Я готов целовать его ладони до бесконечности, я готов переплетать наши пальцы до тех пор, пока их невозможно будет расцепить. Я готов любить его и обожать, но я не могу себе этого позволить. Просто не могу!

***

Неделя пролетает как сумасшедшая. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью, что скоро умру, каждый новый день отравляет моё существование, каждая ночь для меня — это освобождение и благодатное забвение. Я плохо сплю, я почти не ем, я схожу с ума. Я постоянно напряжён, я агрессивен и груб. Но Гарри, как назло, почти не обращает на это внимание, а только с беспокойством спрашивает, что стряслось.

Наконец я понимаю, что больше не выдержу этой пытки. С каждым днём становится всё тяжелее завести разговор с Гарри. И вскоре я понимаю, что чем дольше буду тянуть, тем больнее потом будет нам обоим. Вообще это нужно было сделать ещё в первый же день, ещё в Хогвартсе. Не нужно было вообще приезжать сюда вместе с Гарри. Нужно было поступить с

ним, как с больным зубом: раз! — и всё. Но я трус. Я малодушный трус, поэтому тянул так долго. И эта пытка никогда не кончится, если я не сделаю этого сейчас. Раз и навсегда.

***

Я не хочу заниматься с Гарри сексом вечером, но он так настойчив, что на меня опять накатывает забытье, и я позволяю ему лечь на меня сверху и начать тереться своим членом о мой.

Наверное, это знамение, или судьба, или что-то ещё… но я вдруг внезапно прихожу в себя. Я обнаруживаю себя нависающим над Гарри и медленно двигающимся в нём. Его глаза зажмурены, рот приоткрыт, пальцы вцепились в мои плечи. И вдруг я почему-то понимаю, что я сделаю это сегодня. Немедленно. Сразу же.

Осознание этого мгновенно срывает мне планку. Я рычу от боли и злости и начинаю яростно вколачиваться в его тело. Он удивлённо распахивает глаза. Наверное, я делаю ему больно. Но я не могу остановиться. Меня охватывает паника, безысходность и отчаяние. Я люблю тебя… я так тебя люблю, что сейчас мне придётся с мясом вырывать тебя из своего сердца. Я плохо понимаю, что творю. Кажется, я плачу. Или нет. Мои глаза сухие, но я почему-то вижу всё словно в тумане. У меня кружится голова и сбивается дыхание, и я поначалу не могу понять, почему. Но только потом до меня доходит, что я только что кончил.

Я выхожу из Гарри, наблюдая за его стоящим членом. Он не успел кончить. Я знаю это, но я не хочу доводить дело до конца. Я боюсь к нему прикасаться. Я сажусь на постели и спускаю ноги на ледяной пол. Я чувствую, что угасаю, как свеча.

— Что случилось?

Его голос недовольный, но встревоженный.

— Ничего, — холодно отвечаю я.

— Тогда почему ты остановился? В смысле… мне бы тоже не помешала разрядка.

— Я остановился, потому что больше не хочу.

Полминуты мы молчим.

— Ладно, — наконец неуверенно произносит Гарри, — тогда закончим завтра.

— Нет.

Опять напряженное молчание. Я сижу к нему спиной и смотрю в стену. Я бы не смог произнести даже этого короткого слова, глядя ему в глаза.

— Как это «нет»? Ты не захочешь завтра?

— Я не захочу никогда.

Кровать подо мной проседает. Это Гарри приподнимается и садится сбоку от меня, пытаясь заглянуть мне в лицо. Безуспешно, потому что я отгорожен от него длинными волосами.

— Что ты имеешь в виду?

Я слышу в его голосе напряжение и лёгкую панику. Мальчик мой… мой мальчик… Как я тебе это сейчас скажу?!

— Гарри, я хотел поговорить с тобой ещё в Хогвартсе, но тогда у меня оставались сомнения. А сейчас я принял решение.

— О чём ты?

Не поворачивая головы, я знаю, что у него в глазах стоят слёзы. У него сейчас начнётся тихая истерика. Мерлин… ну помоги мне хотя бы ты!

— О том, что наши отношения зашли в тупик. — Я слышу какой-то глухой звук: кажется, это его сердце упало к ногам. Но я безжалостно продолжаю: — Мы больше не можем быть вместе.