После сеанса с психологиней, который окончательно расшатал мою бедную психику, я устало рухнула на свою скрипучую кровать у батареи. Тепло. В нем так приятно засыпать. Вот бы
уснуть и никогда не просыпаться. Нет, вы, наверное, неправильно подумали. Я не о суициде. Не о смерти я, а о снах. Теплых, вязких снах. Мне ведь снятся волшебные сны. Правда, я почти всегда их забываю. Но помню, что они были прекрасны, и что я была счастлива в них. Вот бы остаться там. Залезть головой под подушку и провалиться в кроличью нору. Интересно, люди в коме видят сны. Только представьте: прожить пять-десять лет в прекрасном сне, где все возможно, даже летать, и где ты и только ты – главный герой. Где нет холода, голода и ненависти. Хм, а как люди впадают в кому? Ну да сейчас, размечталась. Будет кто-то поддерживать твою жизнь на аппаратах в течение нескольких лет. Это же куча денег! А тебе даже паршивую каморку, батарею да целую стеклину зажали.
Блин, вот и даже сон не идет. Все как раз свалили
на прогулку. А я не пошла. Там холодно: зима на носу как-никак, а тут тепло. Думала хоть поспать в одиночестве. Но даже когда я тут одна, мне все равно некомфортно. Весь воздух тут буквально пропитан этими девками. И я каждой своей клеткой чувствую, что это их место, не мое. И все чешется от этого. А как представлю, что я здесь застряла, так вообще кожу с себя содрать хочется.
Я свесила голову с кровати. На полу появилась тень моей черепушки.
Ну, вот и с кем мне, скажите, здесь подружиться? Даже не взаправду? Единственный человек, к которому я здесь испытываю хоть какое-то подобие уважения – это, как ни странно, Миланка. Но об этом и речи быть не может. Она мерзкая и тупая. Но настоящая: такая, какая есть, без притворства. А все остальные – бледные тени, боящиеся слова лишнего сказать и смеющиеся по сигналу.
– Эх, Танька, вот стала бы ты настоящей хоть ненадолго. Мы б с тобой зажили, – обратилась я к тени своей головы.