Я вернусь
Шрифт:
Я-первый закрыл глаза, делая вид, что борюсь с собой, дабы сказать нужные слова:
— Вряд ли, друг. На всех горожан мне не хватит сил. К тому же сначала необходимо завоевать Венерандум. Как только избавим людей от мнимого правителя, жизнь изменится в лучшую сторону.
Потоки событий обрушивались на меня с грохотом водопада. Четвертый элемент рыскал по самым злосчастным местам, выискивая вместе с солдатами выживших палангаев. Седьмой элемент пыталась убедить детишек из астулы старейшин не пугаться её. Несмышленыши
Я сосредоточился на первом элементе. Балкон театра. Горбатый Катон. Раскинувшийся предо мной прекрасный Нижний Город.
— С тобой всё хорошо? — спросил паренек.
— Да, просто устал.
— Я беспокоюсь за тебя. Ты совсем не спишь в последнее время, хотя мы выгнали врага из города! Нельзя, Гектор так издеваться над собой! Почему молчат другие бессмертные? Почему не дают тебе отдохнуть?
— Не волнуйся. Обещаю, что как только освободим Венерандум, буду много отдыхать и гулять. Возможно, даже располнею, словно филь.
Я-первый беззаботно рассмеялся. Катон же нахмурился еще сильнее.
— Как думаешь, Авла сможет добраться до дагула? — спросил он, разглядывая свои изгрызенные ногти.
— Она вернется, я более чем уверен.
— Хотел бы я быть таким, как ты! Храбрым, бесстрашным, уверенным. Дело в бессмертии? Ты не боишься погибнуть, потому что вновь оживешь! Всегда хотел спросить тебя: каково существовать больше ста хакима?
Я вскинул руки:
— Сколько вопросов, Катон! Даже не знаю, на что отвечать в первую очередь.
Парень, скрипнув стулом, поднялся, встал напротив меня, не сводя взор. Я-первый сделал вид, что смотрю вдаль.
— Среди вестников ходят слухи, что ты, Гектор, можешь одарить бессмертием. Старый Ио перед агоналиями собирается явиться к тебе и попросить об одолжении.
— Он ничего не получит.
— То есть слухи не врут? Ты действительно…
— Всё обстоит гораздо сложнее, — перебил я-первый и уставился в глаза Катону. Он был чем-то встревожен.
— Потому что бессмертие — проклятие?
— Нет, оно бесценный дар, который получит лишь избранный. Я не уверен, что вестники смогут адекватно оценить вечную жизнь. Они еще не готовы. Боюсь, время не пришло. И, пожалуйста, давай больше не будем касаться этой темы. Проблем и без того хватает.
— Пойдем в зал, Гектор.
Поправив тогу на груди, Катон направился к выходу из балкона. В покоях царил полумрак, ароматические палочки, вставленные в небольшие глиняные кувшины, слабо дымились и источали приятные запахи. Стены, задрапированные плотной алой линумной тканью, несли на себе груз всевозможных костюмов артистов, масок и игрушечных мечей.
Белые одеяния старейшин висели рядом с тупыми бронзовыми топорами; плащи демортиуусов слабо
В центре покоев были небольшой костяной стол и четыре стула.
— Один из горожан желает стать членом общины, — сказал Катон, ковыляя к массивной двустворчатой двери.
— Имя и возраст.
— Луций, двадцать пять хакима. Витам. Вместе с женой и двумя дочерями живет в небольшой глиняном домике в форыбской части города.
— Вся семья заражена? — спросил мой первый элемент.
— Конечно.
— Ему можно доверять?
Обдумывая, Катон на мгновение замолчал, затем кивнул и сказал:
— Да. Он был одним из первых, кто вступил в отряд стражей. Показал хорошие результаты. Говорит, устал от бесцельной жизни в Юменте и мечтает о тихом местечке в общине.
— И явился ко мне, конечно же, со всей семьей?
— Ага. Они пришли вместе со мной и дожидаются на лестнице.
Я тяжело вздохнул:
— Эх, Катон, Катон… Знаешь же, что я не могу их отпустить. Они нуждаются в моей помощи… Ладно, пусть заходят.
— Ты не пожалеешь!
Улыбаясь, парень схватился за ручки в виде голов дагулов и распахнул двери. Громыхнуло. В проеме показалось четверо силуэтов. Нахмурившись, я-первый рассмотрел болезненно худого мужчину с густой бородой до груди, такую же худую женщину с короткими волосами и двоих близнецов-девочек хакима пяти-шести. Все были одеты в просторные тоги белого цвета.
— Входите же, — велел Катон, приглашая гостей. — Не бойтесь. Гектор, не кусается.
Муж и жена постоянно оборачивались, словно боялись, что на них нападут со спины. Их взоры скользили по покоям, по развешенным на стенах одеждам, по коллекции захваченных мечей, страшась пересечься с моим взором. Я-первый приветственно вскинул руки, будто собирался обнять вошедших как старых друзей.
— Как зовут вашу прекрасную жену, Луций? — спросил я.
Он потупился, прижал детей к себе.
— Антуса, господин. Вторая моя жена умерла менсе назад.
— Не называй меня господином. Теперь в Нижнем Городе все равны. А у этих милых крох есть имена?
— Да, гос… Гектор. Дайон и Класо.
Его голос был тихим, но навязчивым.
— Богиня и прядильщица, — сказал я, кивнув. — Хорошие имена. Ты пришел, чтобы влиться в жизнь общины?
— Да. Я слышал много хорошего от своих братьев-копателей об этом месте. Говорят, жители там пьют не воду, но молоко дагенов. И каждый анимам едят не меньше трех раз.
Мой первый элемент подошел к незнакомцам ближе, в ноздри ударили запахи давно немытых тел. Особенно воняло от жены витама. Похоже, она мылась в последний раз, когда родила дитя.