Я вернусь

Тягунов Сергей

— Я скучаю по тебе. Здесь холодно.

Впитываю в себя её запахи. Смесь цветущего рогерса с кровью.

— Ты все время молчишь. Почему?

Я пожимаю плечами.

— Твой горшочек с едой пуст. Хочешь есть?

В желудке урчит…

…Опять морок! Почувствовал, как закипает злость. Борясь с головокружением, я поднялся. Стоять было тяжело, колени дрожали. До чего себя довел! Уже

даже сделать двух шагов не могу. Того гляди сейчас рухну на камни и поломаюсь.

Пот выедал глаза, от частого дыхания болела грудь.

… Из черной глади озера показалась голова твари…

…Никого там нет!

Медленно, на пределе сил, я повернулся спиной к воде. Затем, помедлив, шагнул вперед. Безумно захотелось закричать, позвать на помощь, но сдержался. Я заставил себя раствориться в ощущениях окружающей обстановки, в простейших движениях: поднять ногу, перенести её чуть вперед, затем поднять другую ногу…

… Напротив меня возвышается кудбирион. Его медный панцирный доспех красиво поблескивает в свете жар-камня.

— Куда направился, солдат?

Незнакомец снимает шлем, пристегивает к поясу. Складывается ощущение, что ему на меня наплевать.

— СТОЯТЬ! — кричит он.

Инстинктивно подчиняюсь. Приказы не оспариваются.

— Назови свою кудбу! Я тебя не помню, палангай.

Внутри холодеет, словно проглотил глыбу льда (не проглотил), губы деревенеют. Ни слова не могу выдавить из себя.

— За неповиновение тебя ждет наказание.

Его лицо как будто высечено из камня, глаза смотрят холодно и оценивающе. Кудбирион двигается с той уверенностью, какую дает панцирный доспех…

…Я зажмурился, прогоняя наваждение. Треклятая боль в висках усиливалась. К тому же нестерпимо захотелось пить.

«Так чего проще? — прошептал внутренний голос. — Вернись к озеру».

Нет.

Не могу.

Сколько раз видения пытались надуть меня? Но в этот раз победителем выйду я. Необходимо покинуть грот.

… Глядя ей в глаза, я вижу печаль.

Глядя ей в глаза, я не верю, что она — всего лишь иллюзия.

— Обними меня, Сципион!

Антиклея протягивает руки…

…Моя кривая ухмылка превратилась в гримасу. Каждый шаг давался с огромным трудом. Мне хотелось плакать, мне хотелось рыдать, кричать, сердце разрывалось от неподъемной тоски. Боль в ногах отдавалась в пояснице.

Ну же!

… Теш не смотрит в глаза. То ли боится, то ли стесняется. Он видит во мне не друга, но вожака. Славно-славно. Из него получится хороший воин, если будет вести себя прилежно.

— Гектор, пойдем скорее из грота! Сегодня мы никого не поймаем.

Молчу,

а он смеется.

— Быстрее, пожалуйста!

Поймет ли Теш, что я еле перебираю ногами? Вроде нет…

…До прохода оставалось всего несколько шагов. У меня практически получилось. Воздух в гроте казался теплым и влажным. Даже боль в спине (откуда она?) замешкалась и затихла.

Я смотрел вперед, но ничего не мог разглядеть. Ничем не мог утешиться. Лишь абсолютной тьмой, что ждала меня.

… За спиной кто-то стоит.

— Не уходи, прошу.

«Не оборачивайся», — говорю себе.

— Пожалуйста, останься.

…Открыл рот, медленно провел языком по нёбу, по зубам, по щекам. Это же так просто — говорить…

Глава восемнадцатая. Шифра

Они уходили все дальше. От ледяных порывов ветра захватывало дух, а глаза слезились. Двое калек, что дерзнули покинуть родную пещеру, чтобы затеряться в бесконечных подземных коридорах. Их дыхание в сумраке и шум шагов, отражавшийся от стен многократным эхом, казались слишком громкими для такого места.

На лице одного из калек ничего не отражалось. На нем была написана лишь покорность судьбе, которую ничто не могло изменить. Его иссушенное тело шатало из стороны в сторону, а колени дрожали от напряжения. Когда бедняге становилось так плохо, что он опирался плечом о стену, к нему подходила женщина с пляшущим огоньком в ладони, гладила по спине и шептала ободряющие слова. В отличие от мужчины она выглядела здоровой: крепкие мышцы, уверенная походка, прямая спина… Но в её взгляде было столько черной тоски и боли.

Она не сказала мужчине, что перед тем, как покинуть родную пещеру, всадила под ребра нож, чтобы боль сопровождала её на протяжении всей прогулки. Рукоять была аккуратно привязана бинтами к животу, лишь капли крови из-под линумного плаща могли выдать её. Но мужчина, казалось, совсем не обращал внимания на спутницу. Выждав некоторое время, он, едва шевеля ногами, двинулся дальше.

Женщина же не спешила за ним: опустила голову и уставилась в одну точку. От холода она обхватила свободной рукой локоть и заплакала, не проронив ни слова. Облачка пара вырывались между губ и растворялись в сумраке. Она не знала, сколько еще продержится в ясном уме. Болезнь, поселившаяся в черепушке, давала о себе знать резкими болями и короткими провалами памяти.

«Куда он идет? — подумала женщина. — Куда? Я хочу знать… Я… должна… держаться».

И поплелась за растаявшим в темноте спутником.

* * *

Ужас сковал её невидимой цепью. Она так и замерла с открытым ртом не в силах даже закричать. Казалось, она попала в страшный сон.

Всё пространство пещеры усеивали червивые. Мертвые червивые. Сколько их здесь? Сотни? Тысячи? Похоже на то. И кто-то их всех убил.