Я вернусь

Тягунов Сергей

Словно разговариваешь с камнем.

Хмыкнув, Шифра задумалась над тем, когда же всё пошло не так. В мозгу вспыхнули воспоминания. После того, как она вытащила из-под глыб льда Гектора, потащила его в одиночку на себе до Дома. Испугавшись нападения червивых, остальные члены группы покинули расщелину, как хунфусе разбегаются под светом. Боги! Да Шифра до сих пор помнила, каким же тяжелым был вожак. Но поразило тогда другое: Гектор бредил, звал какую-то Антиклею и вопил о фиолетовой боли. Пришлось перерезать ему горло, но даже оживление не вернуло разум.

Оказавшись

Дома, Шифра ухаживала некоторое время за беднягой, кормила с ложечки, хотя необходимости в этом не было. Группа же сразу отвернулась от Гектора, навесив на него ярлык неудачника. Никто не стремился больше выбраться на поверхность. Все сдались.

Шли хакима. Загадочная болезнь, поразившая сначала седовласую Эроду и беззубого Сифа, перекинулась на всех. Частые приступы провалов в памяти, неконтролируемая агрессия, помутнение рассудка… К тому времени Гектор более-менее пришел в себя, хотя обвал навсегда изменил его — сделал отстраненным, замкнутым. Больше не существовало лидера, способного повести людей за собой. И потому со странной болезнью, уничтожавшей воспоминания, некому было сражаться. Да и как? Её ведь не проткнешь мечом, как червивого.

Гектор ушел жить в кормовой грот, в котором уже давным-давно не водились дагены, и лишь изредка покидал свое новое убежище. Шифра же в отличие от него осталась Дома. А дальше — бесконечные серые анимамы, не отличающиеся друг от друга и превратившееся в один бесконечный тягостный миг.

Болезнь сожрала всю группу.

«Кроме меня и Гектора. Мы еще держимся».

— Ты хочешь, чтобы я пришла к тебе завтра? — спросила Шифра.

«Он вообще понимает, что такое «завтра»?

Слабый кивок.

— А еды принести?

В этот миг бывший вожак повернул к ней голову. Его взгляд выражал любовь и мольбу. Шифру шатнуло. Она вдруг почувствовала, что устала бороться и готова отдаться черноте своего разума.

— Хорошо, я поймаю дагена и еще пожарю мяса. Тебе нужно поправляться, а то ты такой худой…

Кивок.

— Ты еще что-нибудь хочешь?

«Он ничего не скажет, дура».

Гектор медленно обернулся и рукой показал в сторону выхода из грота.

— Хочешь увидеть Дом?

Её сердце болезненно сжалось.

«Он понимает!»

Бывший вожак замотал головой, еще раз указал на выход.

— Поясни, я не понимаю! — воскликнула Шифра.

Но он уже вновь впился взглядом в черную гладь подземного озера.

Проклятье!

«Ладно, приду завтра. Главное не спешить. У меня все получится. И лишь бы самой не лишиться рассудка. Возможно, болезнь можно победить».

Подняв свою сумку, Шифра направилась к черному провалу узкого перехода.

Глава семнадцатая. Гектор

Я провел пальцами по губам — шершавым и холодным. Чужим? Открыл рот, медленно провел языком по нёбу,

по зубам, по щекам. Ну же! Давай! Это так просто. Пытаюсь выдавить хотя бы один звук, но из горла слышится сдавленный хрип. Не понимаю. Мне больно изнутри. Грудь сжимает от тоски. Я бросаю взгляд на озеро и…

… Тварь растягивает тонкие губы в улыбке, обнажая гнилые треугольные зубы. В глазах пляшет мрачное удовлетворение. Она вот-вот поднимет худую ручонку, укажет на меня и ехидно засмеется. Её братья тоже радуются моим страданиям, но не вылезают из озера, предпочитая прятаться в черной воде. Я их ощущаю. Их неописуемый восторг…

Хватит! С силой замотал головой, пытаясь прогнать наваждение. Я в гроте один. Надо дышать глубоко. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мне все кажется. Чтобы переключиться, схватил ближайший камешек, покатал в ладони. Холодный и гладкий. Приятный. Вот так. Успокаивайся, дурак.

Заметил глиняный горшочек по правую сторону от себя, с удовольствием запустил руку в него, но, к сожалению, ничего не нащупал. Неужели я всё съел? Когда? Отчего-то злюсь. Хочется выть, рычать и рвать зубами… Кого? Голова плохо работает в последнее время. Сложно себя контролировать.

…Пламя жар-камня режет глаза, буравит виски, вонзает острые когти в мозг.

— Сципион!..

Этот ласковый голос я узнаю из тысячи. Зажмуриваюсь. Я в пещере один (нет, не один).

— Сципион, открой глаза.

Послушно выполняю приказ. Надо мной стоит Антиклея. Длинные черные волосы развеваются на ветру, хотя в гроте нет ветра. Да и откуда ему взяться?

— Ты узнал меня? — спрашивает Антиклея. Её кожа напоминает по цвету мрамор. Хочется коснуться её. — Почему ты молчишь?

Я открываю рот, мычу, как раненный даген. Язык не слушается. Протягиваю руку к ней, чтобы коснуться тонкого линумного платья до колен, но Антиклея отходит от меня. Вернись!..

…Наваждение исчезло так же быстро, как и появилось. Непонимающе посмотрел на камешек, лежащий на раскрытой ладони. Швырнул его изо всех сил в озеро. Озноб продрал хребет, скулы затвердели. Оглянулся. Где мои люди? Почему сижу один в кормовом гроте? Принялся искать вокруг себя копье, но не нашел. Ладно, задушу дагена собственными руками.

«Теш! Бегом ко мне! Один не потащу тушу до Дома!»

Не сразу понял, что это всего лишь мысль. Язык отчего-то не послушался. Осмотрел себя. Боги! Да я же похож на старика! Не руки, а лапки алахама; на исхудавшей груди выступают ребра…

…Антиклея ладонью проводит по моей щеке, склоняется и целует в лоб.

— Ты меня ищешь? — спрашивает она.

Я мотаю головой (на самом деле киваю). Не знаю.