Ябеда
Шрифт:
— Какого черта тратить время! — проворчал он далеко не таким приятным голосом, какой Нина привыкла слышать с экрана. — Все к дьяволу смоет, как только я шагну за дверь. Какому идиоту придет в голову торчать на улице в такую непогодь, не говоря уж о том, чтоб выйти в море?
— Один такой нашелся, и ты сейчас возьмешь у этого идиота интервью, — бросил помощник режиссера, защелкивая планшет. — Нина, у нас одна минута.
Нина кивнула и ускорила темп. После окончания колледжа это была ее первая настоящая работа. Во время учебы она пару недель проходила здесь практику
— Готово. — Нина захлопнула крышку на бутылочке с гримом. — Нет, погодите. — Она провела мягкой кисточкой по лбу раздраженного репортера. — Теперь все.
Дверь фургона отъехала в сторону, ворвавшийся внутрь ветер поднял мини-смерч. Репортера приняла в свои объятия съемочная группа, которой предстояло снять короткое интервью с человеком, несколькими часами ранее вытащившим из волн собаку. Он и сам едва не утонул, пришлось вызывать спасательный катер. Нина подумала, что собачьему спасителю тоже не помешало бы наложить грим — щеки у него были пунцовыми.
Она шагала за командой через автостоянку к краю пристани, спотыкаясь и качаясь под шквалистыми порывами ветра. Непромокаемая куртка вздувалась парусом, к груди Нина прижимала сумку с гримерскими принадлежностями. Хотя что в них проку при такой погоде? Команда взялась за дело, репортер расспрашивал бедового смельчака про его подвиг.
— Новостей не хватает, что ли? — Ветер отнес слова Нины, оставив на губах соленый привкус. — Я там подожду! — крикнула она, но никто не услышал: команда с кислыми лицами сражалась с непогодой.
Мечтая укрыться от нестерпимого ветра, она подошла к деревянному навесу с тремя стенами, что смотрел открытой стороной на море.
Внезапно несколько бумажных листов вылетело из-под навеса и закружилось вокруг ее ног, один мокрый лист солдатской крагой обернулся вокруг щиколотки.
— Ой-ой! — воскликнула Нина, глянув вниз. Серо-голубая краска измазала штанину ее черных рабочих брюк.
— Изумительно! — произнес глубокий голос. — Оттенки идеальны.
Нина подняла голову, вглядываясь в пелену моросящего дождя. Этот голос, не в пример ее собственному, не улетал с ветром в море. Из-под навеса появился мужчина с кистью в руках. Нина с подозрением уставилась на него.
— Я про краску у вас на ноге. Это просто невероятно.
— Неужели? — Она потянула с ноги бумажный лист, а тот взял и надорвался. — Ох, простите.
Незнакомец не слушал. Присев, он изучал Нинины брюки.
— Видите, как ультрамарин смешался с виридианом? Как одна краска проникает в другую? Как размывается по краям? — Прищурившись, он разглядывал край брючины. — Я целый день пытался добиться этого эффекта. И вдруг откуда ни возьмись являетесь вы, прогуливаетесь тут, и у вас на ноге появляется именно то, что мне необходимо. — Мужчина встал.
— Вообще-то я не прогуливаюсь. — Ветер трепал Нинины волосы, хлестал длинными прядями по
Она махнула в сторону студийного фургона и приподняла свою гримерскую сумку. А ветер ухватился за рисунок, разорвал надвое, и одна половинка, вырвавшись из ее пальцев, умчалась, хлопая крыльями, в море. Нина испуганно ахнула и закусила губу.
— Пустяки. Ничто в сравнении с этим. — Мужчина снова нагнулся и, едва касаясь, провел пальцем по Нининой ноге.
— Не страшно, честное слово. Отстирается.
Она смотрела на склоненную голову. Волосы у незнакомца были не седыми, а скорее пепельными, цвета остывших угольков. Под стать погоде, подумалось Нине.
— Нет, нет, только не надо стирать! Знаете что? — Он выпрямился, и его лицо оказалось совсем рядом с Нининым. — Продайте их мне. Я хочу купить ваши брюки!
Нина рассмеялась, и в этот момент порыв ветра толкнул ее в сторону. Сквозь морось сверкнула ее белозубая улыбка.
— Продать вам брюки? Вы с ума сошли! — Качая головой, она двинулась назад к съемочной группе.
— Постойте! Я дам сто фунтов. Умоляю!
Нина обернулась. В глазах мужчины сгустилась сероватая синева грозового облака, в тон волосам. Он не шутил.
Нина вскинула руки: сдаюсь!
— Бог с ними, с деньгами. Раз для вас это так важно, черкните адрес — я вам пошлю брюки по почте. Все равно они старые. — Соленый ветер обжигал губы, которые не могли сдержать улыбки. — Меня еще никто не просил снять брюки по такому странному поводу.
Ухмыльнувшись, мужчина размашисто намалевал кистью имя и адрес на оставшемся обрывке рисунка и вручил Нине.
— Опережая вопросы, подтверждаю — да, я голодранец, — сообщил художник, пока она изучала адрес.
Нина с трудом разобрала написанное:
— Инглстон-парк. Никогда не слыхала.
— Счастливица! Это мерзостный гадюшник на задворках города. Населен исключительно последними неудачниками, потерпевшими крушение и в этой жизни, и в прошлых инкарнациях. — Он расхохотался. — А кроме шуток — ничего такого. Просто хижина. В лесу.
— Здорово. — Нина подумала о собственной комнатушке над дешевой забегаловкой. — Держу пари, вас не будит по утрам запах пригоревшего масла и сосисок.
— Нина! — донесся крик помощника режиссера.
— Похоже, я нужна. Ждите посылки с брюками!
Нина бегом припустила к своей группе. Короткий взмах руки через плечо — и художник остался стоять на пристани, провожая взглядом студийный фургон.
— Уже дрыхнет как сурок. — Нина забралась с ногами на диван.
— Похоже, знатно повеселились на концерте. Но у меня душа не на месте всякий раз, когда она уходит по вечерам. Мало ли что может случиться. — Мик опустился на диван рядом с женой. — И если честно, даже не знаю, как я переживу, когда она приведет домой приятеля. При одной мысли, что какой-то чумазый пацан прикоснется к моей девочке, я… — Мик сморщился и затряс головой.