Яблоневый дворик

Даути Луиза

— Я не уверен, что согласен с последним пунктом. Полагаю, не все из присутствующих готовы принять решение без дополнительной информации. Думаю, мы должны проголосовать.

Докладчица, подняв брови, вопросительно смотрела на нас, приглашая поднимать руки. Мои коллеги начали переглядываться; я нахмурилась, изображая сомнение. Неимоверным усилием воли мне все-таки удалось на некоторое время выкинуть тебя из головы.

Я медленно шла пешком к станции «Лестер-сквер», сжимая в руке телефон. В последний раз я проверила его перед тем, как спуститься в метро. Я могла бы позвонить или послать еще одну эсэмэску, но вместо этого поехала домой. Надо тебя наказать. Ты пришлешь сообщение, когда

я буду под землей, захочешь пойти со мной пообедать, но ответа не получишь. Наберешь мой номер, но попадешь на автоответчик. Будешь проклинать себя за то, что упустил такой случай. Возможно, станешь гадать, где я и с кем.

Вагон оказался не таким переполненным, как обычно, и я заняла свободное место. Напротив меня сидели три девочки-подростка — сплошные зубы, жевательная резинка, неряшливые конские хвосты, серьги-обручи в ушах. Они галдели и толкали друг друга. Я смотрела, какие они шумные и красивые, и вспоминала, какими в их возрасте были моя дочь и ее друзья — полными темперамента, света и взаимной преданности. Я думала о сегодняшней молодой чиновнице и о том, что да, мир действительно населен юными женщинами, и мужчины вроде тебя, сознавая, что вам никогда их не заполучить, по всей вероятности, тихо сходят с ума.

Я напомнила себе, что ты назвал меня красивой. В неработающем туалете ты велел мне посмотреть в зеркало; я улыбалась тому, какие мы растрепанные и как сексуально и в то же время смешно выглядим: полураздетые, слившиеся воедино… Потом я попыталась смущенно отвернуться, но ты не позволил и, мягко повернув мою голову назад, прошептал: «Разве это не прекрасно? Ты прекрасна…»

Сидя в подземке, я мысленно повторяла эти твои слова, чтобы не впасть в отчаяние. Я старалась оставаться спокойной и думать о своих преимуществах — у меня по-прежнему густые волосы и нет морщин на шее. Прекрасна? Мне пятьдесят два года. Дура, тут же подумала я. В его глазах у тебя два положительных качества: доступность и готовность.

От станции метро до дома я не шла, а плелась: от тебя по-прежнему не было ни звука. Слава богу, дома никого. Избегая смотреть в зеркало, я повесила пальто и швырнула в угол ботинки. Дура. У тебя толстый мягкий живот и дряблая грудь — фигура мармеладного пупса. Неужели ты думаешь, что мужчина в здравом уме, независимо от возраста, может на тебя клюнуть? Не будь идиоткой. Он кое-что увидел в твоих глазах, вот и все: только не красоту, а молчаливое согласие.

Переместившись на кухню, я прошлась по буфету и холодильнику: рисовое печенье, остатки хумуса с истекшим сроком годности, немного винограду и йогурт. Я ела стоя, прислонившись к гранитной столешнице. Телефон положила на кухонный стол, чтобы перестать проверять его каждые пятнадцать секунд. В конце концов я открыла шкаф, который мы называем кладовкой, и нашла пыльную банку теплого пива. Вылила пиво в высокий стакан, бросила пару кубиков льда — жидкость вспенилась, как при лабораторном эксперименте. Все лучше, чем средь бела дня открывать бутылку вина, решила я. Под аккомпанемент звенящих в стакане ледяных кубиков я, так и не переодевшись в домашнее, перебралась в гостиную и рухнула на диван. Попрыгала по телевизионным каналам с одной дурацкой дневной программы на другую, чего никогда не делаю.

Наконец поднялась наверх и начала писать тебе новое письмо, но не продвинулась дальше второй строчки.

«Дорогой Икс!

Не думаю, что я способна на продолжение».

* * *

Ты позвонил на следующий день, и я была с тобой холодна. Ты не стал объяснять свое вчерашнее молчание, а я твердо решила не спрашивать. По твоему веселому и беззаботному тону я заключила, что

для тебя вчера уже в прошлом: ты был занят и не видишь необходимости извиняться. А что насчет сегодня, поинтересовался ты. Я призналась, что собираюсь в город, и ты сказал, отлично, давай встретимся часа в три и выпьем кофе в кондитерской на углу Пикадилли, сразу за гастрономом «Фортнум». Если я буду хорошо себя вести, добавил ты, то, так и быть, позволишь мне угостить тебя пирожным.

Ты опоздал. Вошел с рассеянным видом, явно продолжая что-то прокручивать в голове, потом вздохнул, улыбнулся и, усаживаясь, сказал: «Еще минута, и я твой». После этого вытащил три телефона, проверил по очереди каждый и начал рассовывать по карманам. Никогда не встречала человека, у которого было бы столько же гаджетов. Так чем же ты все-таки занимаешься, подумала я, и почему так скрытен?

Ты вдруг поднял на меня глаза. Эта твоя манера меня и восхищала, и пугала. Мне казалось, что ты чем-то занят и я могу исподтишка наблюдать за тобой, но ты неожиданно прерывал свое занятие и ловил на себе мой взгляд, застигая меня врасплох и разворачивая ситуацию в противоположную сторону. Уже не я следила за тобой, а ты за мной, следящей за тобой: это совсем другое дело.

— Я просто подумала, — сказала я, прежде чем ты успел что-нибудь спросить, — что еще не встречала человека с таким количеством гаджетов. Зачем тебе столько? И чем ты все-таки занимаешься?

— Знаешь, странно, что ты спросила меня об этом именно сейчас.

— Почему?

— Потому что, — ответил ты, — у меня для тебя кое-что есть.

Ты поднял палец, как бы говоря: «Минутку!» — и наклонился к своему портфелю. Надавил на замки большими пальцами. Несмотря на твердое решение оставаться холодной, я почувствовала дрожь возбуждения: где еще недавно были эти пальцы и чего они касались? Ты распахнул портфель, что-то достал из него и быстро, пока я не увидела, что там внутри, снова закрыл.

В следующую секунду ты положил на стол между нами дешевый мобильный телефон и подтолкнул его ко мне.

— Я взял ту же марку, что у тебя, так что тебе не понадобится новый зарядник.

Я в недоумении смотрела на телефон.

— Это тебе, — пояснил ты. — Подарок. Я понимаю, это не жемчужные серьги и не диск с романтическими хитами восьмидесятых, но я его тебе дарю.

Я взяла телефон и тупо спросила:

— Зачем?

— Насколько мне известно, обычно его используют для звонков или текстовых сообщений, но при желании ты можешь им жонглировать, или подложить под короткую ножку стола, или…

— Хорошо-хорошо, тоже мне, умник, — сказала я, страшно довольная, что мы уже достигли стадии, когда друг друга поддразнивают.

— А если серьезно, — проговорил ты, глядя на меня, — ты можешь держать его в безопасном месте?

Я удивленно подняла брови.

— Похоже, ты сегодня медленно соображаешь, — заметил ты. — Смотри, это телефон с предоплаченной сим-картой. Он работает, как любой другой, за исключением того, что предназначен для единственной цели.

Я крутила телефон в пальцах, словно ждала, что он вдруг превратится в пистолет.

— Он для того, чтобы звонить мне, — тихо сказал ты, подавшись вперед, и оглянулся по сторонам. У меня уже не осталось сомнений, что ты говоришь серьезно. — В списке контактов есть номер. Всего один. Это мой. Я купил себе такой же телефон. С сегодняшнего дня ты будешь звонить мне только по этому номеру, договорились?

Я посмотрела на тебя и мягко сказала:

— Договорились.

— На счету есть деньги, но немного, поэтому рано или поздно тебе придется его пополнять. Делай это обязательно в городе, не возле дома или работы. И никогда не вноси деньги на счет дважды в одном и том же месте.