Шрифт:
Ша Форд
Яд
Забытый судьбой — 0,5
Перевод: Kuromiya Ren
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Оливия
Черная вуаль окутывала Великий
Проклятия звучали шипением среди кустов, сосны яростно трещали над головой. Компания солдат стояла спиной к спине в почерневшей роще. Изящные голубые щиты были вышиты на их рукавах, их голубые глаза тревожно глядели в прорези железных шлемов.
Тьма яростно воевала со светом факелов солдат. Она давила на края сияния, впивалась в бреши от трепета огня, ночь дразнила их шепотами и стонами.
Еще совсем недавно весь лес был объят криками и звоном стали. Кровь, что пропитала туники солдат, была теплой, сияла в свете факела. Но теперь кровь высохла. Ярко-красные пятна на их мечах стали черными.
Бой был окончен.
Толстяк прошел в центр группы солдат, они вздрогнули и посмотрели на него.
— Мы отбились, но работа не окончена! — завопил он гулким голосом. — Хороните мертвых, лечите раненых. Оглушенных оттащите в сторону. Вперед!
— Да, лорд Бассет!
Его приказ помог солдатам отвлечься от страха, они спрятали окровавленные мечи в ножны и начали двигаться среди тел, разбросанных по роще.
Многие из них были искореженными трупами маленьких темнокожих людей с костями, украшающими плоть. Они одевались в звериные шкуры. У некоторых на шеях висели человеческие черепа. Их самодельный лагерь был так искусно сплетен среди кустов, что его было едва видно: солдатам приходилось забредать глубже в укрытия, чтобы прогнать из них тени.
Они собрали темнокожие трупы посреди рощи, швыряя их. Некоторыми телами были товарищи солдат, и их отложили, чтобы похоронить.
Но многие солдаты, выглядящие как мертвые, такими не были. Они лежали неподвижно, как трупы, из их грудей и шей торчали маленькие цветные дротики. Они следили за товарищами, но не могли двигаться или говорить.
Бассет склонился перед одним из младших солдат и улыбнулся от паники в его глазах.
— Это немного бандитского яда, не переживай. Ты будешь на ногах завтра к полудню.
Дикий смех заставил Бассета перевести взгляд от юного солдата на край рощи, где в свете звезд мерцала поверхность большого озера.
Фигура мужчины в тени стояла у воды. Он был высоким и худым, свет факела в его руке открывал, что его волосы были подернуты сединой. Хотя его голова была отвернута, было видно уголок сжатых губ, пока он смотрел на существо, сжатое в его другой руке.
Это была бандитская женщина. Она свисала с его руки, он держал ее за горло. Ее ноги тщетно раскачивались, ее ногти в панике
Бассет скривился от хруста кости и нахмурился, когда тело женщины замерло. Мужчина отбросил ее труп в кусты, словно она весила не больше пустого мешка. Он повернулся с факелом к кустам, и стало видно половину его улыбки.
— Думаю, я нашел кое-что интересное, Бассет, — позвал он.
— Что там, канцлер Тристан? — сказал Бассет, приближаясь.
Тристан не ответил. Он кивнул на кусты, вся сила его зловещей улыбки была направлена на что-то, сжавшееся там.
Маленькая девочка.
Ей было не больше восьми, кожа была загорелой, но не такой темной, как у бандитов. Листья запутались в ее кудрях, что ниспадали спутанными волнами золотого и каштанового цвета. Ее платье было из звериных шкур, а изящные крючки из кости украшали ее уши.
Бассет склонился ближе, но она прятала лицо в руках. Ее колени были прижаты к груди. В одной из ладошек она сжимала букетик цветов.
Хотя она не двигалась, из-за ее рук слышались тихие всхлипы. Морщины испещрили лицо Бассета от звука ее всхлипов, его толстые руки сжались в кулаки.
— Что она такое, канцлер?
— Я успел посмотреть на ее глаза. Думаю, она может быть из наших, — сказал ровно Тристан. Он провел факелом над кустами, но девочка не дрогнула. — И я подумал, раз леди Бассет так переживала из-за того, что не может родить детей, то вы могли бы взять ее. Или сожжем ее с остальными, и никто не поймет по обгоревшим останкам, отличалась ли она. Морям не нужна сиротка…
— Я беру ее, — твердо сказал Бассет.
Тристан пожал плечами.
— Хорошо. Проследите, чтобы она не мешалась, ладно?
— Да, канцлер.
Тристан ушел, и Бассет повернулся к девочке. Он опустился на колени перед ней, попытался приблизиться. Через миг он опустил толстую ладонь на ее голову.
Она тут же перестала плакать.
— Как тебя зовут, дитя? — прошептал он.
Она медленно подняла голову. Ее лицо было грязным от жизни в лесу. Дорожки от слез было четко видно среди грязи. Ее глаза были налиты кровью, все еще мокрые от ее печали. Но среди красноты белков виднелась голубизна, холодная, как лед.
— Оливия, — сказала она голосом, в котором не было ни следа слез. — Меня зовут Оливия.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Яд
— Ох! Тяжело, — возмутился Карлтон.
Оливия смотрела, как старик пытается поднять мешок размером с человека на плечи, ее кулаки крепко сжались. Ворчание Карлтона невероятно раздражало ее. Она бы хотела отогнать его и сделать все сама, но не должна была. Эта работа была простой для конюха.