Йага
Шрифт:
А вокруг дремал, перешёптываясь листьями, весенний лес. Пьяняще пахло черёмухой, и птицы щебетали – ажно уши закладывало.
Прятались за берёзами русалки, хихикали из кустов лесовички, мохнатые нечистики носились по опушке.
Не было только людей. Да и откуда бы людям в Безлюдье взяться?
Йага нырнула в заросли орешника.
– Ну где ты там? Рьян!
Медведь, может, и не уразумел, что его зовут, но двинулся на голос.
В лесу же стоял дуб. Высоченный-высоченный! Макушкой небо подпирал,
Ведьма почтительно опустилась пред ним на колени, коснулась теменем узловатых корней, выступающих из травы.
– Здрав будь, батюшка! Помоги, не оставь!
Зелёные листья зашелестели, приветствуя дар леса, весёлая русалка скинула вниз жёлудь, аккурат в лоб медведю попала.
– Ты справедлив и мудр, батюшка. Тебе ведомы все пути-дороги, все судьбы известны. Ты один над ними властен. Смилуйся, дай средство другу проклятье связать.
Ветви недобро заскрипели. Высок дуб, могуч. Отзовётся ли?
Прежде, чем Йага о том задумалась, из травы показалось навершие ножа. Оно поднималось, как цветок – вот-вот созреет. Когда же рукоять высунулась целиком, Йага схватилась за неё и дёрнула.
– Благодарствую, батюшка!
Отбежала несколько шагов, огляделась. Приметила старый пень: тронь – на труху рассыплется. Вонзила в него лезвие, поманила медведя.
Тот недоверчиво бочком подошёл, но девка ждать не стала – схватила его за ухо и потянула.
– Прыгай, – велела она.
Медведь обнажил зубы. Не любил он колдовства что человеком, что зверем.
Ведьма нахмурилась.
– Прыгай немедля! Вот же бестолочь! Прыгай, не то так зверем и оставлю!
Покорился ли рыжий или ведьма уж очень сильно дёрнула, но медведь сиганул прямо через пень, через нож колдовской, кувыркнулся… и в траву упал добрым молодцем. Распластал руки крестом, глядя в слепяще-светлое небо, и как заругается! Срамные слова говорил, которые честной девке и слышать не след. А Йага знай хохочет!
– Всё ж таки медведем ты мне больше по нраву! – отсмеявшись, призналась она.
***
Они сидели под зелёным дубом плечо в плечо, стараясь не глядеть один на другого. Нагие, растерянные. Йага плела венок из полевых трав, а Рьян крутил чародейский нож и никак не мог взять в толк, спасло его поганое колдовство или всё же хуже прежнего сделало.
Нож был самый что ни на есть обыкновенный. Не резной кинжал с каменьями, какие дарят большим людям на праздники, не тусклый с затёртой рукоятью, многажды хлебнувший крови. Этот был таким, каким хозяйки морковку режут. Стыдоба одна, а не средство волшебное!
Рьян с размаху вонзил нож в землю.
– И что теперь, расколдовала ты меня? Не нужно оказалось никакое зелье?
Щека горела огнём. Пекло уже до середины лба. Выходит, что не расколдовала…
Девка
Молодец скрипнул зубами и с усилием отвернулся.
– Вот ещё. Твоё проклятье сильное, сразу и не разберёшь. Матушка вон сколько времени думает, никак не разгадает.
Рьян выдернул нож, взялся за остриё двумя пальцами и кинул вдругорядь. Лезвие вонзилось ровнёшенько так же и в то же место.
– Старухе до меня и дела нет.
– Что говоришь такое?! Матушка помочь хочет!
– Помочь? – Он искривил угол рта и тронул привешенный к шее туесок. – Вот что она хочет, а не помочь! Сама небось не знает, что делает, а плату упускать не желает. Никто за просто так никому не помогает…
– А я? – Венок покорно сплетался затейливым узлом в смуглых пальцах. – Ты теперь когда пожелаешь перекидываться можешь, а не на удачу! Я, скажешь, тоже плату с тебя взять хочу за помощь?
– Да такая помощь хуже немощи! – повысил голос Рьян. – Ты не избавила меня от проклятья, а колдуном поганым сделала! Как мамка твоя. Как… ты! Было у меня одно проклятье, а теперь целых два!
Йага закусила губу, чтобы не выпустить обидных слов. А слова рвались, ох как рвались!
– Тебе страшно, – как могла спокойно прошептала она. – Со всяким беда случиться может. Ты мне зверем доверился, так доверься и человеком.
И, что уж скрывать, сама она к нему наклонилась. К синим, как васильки, глазам, к бледной коже, к губам… Легонько погладила по уху, как того медведя.
А Рьян как вскочит! Как зарычит! Ну чисто оборотень!
– Не тронь!
– Ты что?!
– Не тронь! Ведьма! Бессловесного зверя ты околдовала так, что я и не думал ослушаться! Но всё ж во мне пока осталось что-то настоящее! Мало я от вашей сестры натерпелся, так теперь ещё и ты?!
Йага ответила спокойно, хоть пламень злости удалось лишь спрятать, а не погасить.
– От меня ты лиха не видел. Но, коли не уймёшься, это и поправить можно!
Рьян вдруг мигом остыл. Улыбнулся, кивнул сам себе, ровно увидел давно искомое.
– Вот так-то, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – Так-то.
Глава 8
Людье
О том, как Рьян в Чернобор возвращался, и вспомнить стыдно. Как выпускала его Йага обратно в лес из Безлюдья, как он старался не глядеть на неё. Как голый пробирался по ельнику, как отбивался от невесть откуда взявшегося в холод комарья. А уж как задворками да чужими огородами лез до дома усмаря, так хоть смейся! Но смеяться молодцу, прямо скажем, хотелось всего меньше. Особливо когда он ввалился в избу, а добродушный кожевник как давай хохотать!