Йага
Шрифт:
Молодцы ходили редко. Йага видала, как охотники ставят силки, как пахари пережидают в роще жару. Но такой, как этот, явился впервые. И уж не зря мудрые боги третий раз за седмицу свели её с пришлецом. Сказать что-то хотят, играют!
Поэтому Йага не просто истопила баню да притащила бадейку с водой. Когда рыжий поговорил с матушкой да отправился мыться, она подкралась к дымовому оконцу, подставила чурбанчик и заглянула.
Белокожий, поджарый, с рисунками на теле – он. С другим
– Долго подсматривать будешь? – Рыжий вывернул на себя ведёрко холодной воды, довольно фыркнул и уселся на скамью, широко расставив ноги. – Интересно, что ли?
Йага улыбнулась.
– Ага. Я сейчас!
Спрыгнула наземь, обернув чурбачок, заскочила в дом, сгребла тряпок из сундука – и лётом во двор. Матушка только выругаться и успела.
– Вот!
Пришлец так и замер с занесённым над головой ковшом.
– Чего тебе, болезная?
– Одёжу тебе принесла! Вот.
– Это что, мои сапоги?
Жёлтые звериные глаза сверкнули в темноте.
– Нет. Это мои сапоги. В лесу нашла. Но оказались не по размеру, так что носи.
– Нашла, значит?
– Ну да. Лежали без дела. А мне сгодятся. Ну бери уже! – Она нетерпеливо шагнула к молодцу, предплечьем утирая со лба пот. Порты большие, должны налезть. И рубаха. А что у тебя тут?
Едва Рьян успел принять обновки, как палец ведьмы уперся ему в живот, в самую серёдку знака рода. Рыжий смущённо кашлянул.
– Дай хоть прикрыться, ненормальная…
Йага только рукой махнула.
– Ой, да ну! Расскажи про рисунки! Я таких прежде не видела!
– А что, много голых мужиков повидала, чтобы судить?
Йага рассмеялась:
– Может и повидала. Тебе-то что?
Молодец насупился и повернулся спиной. Наскоро обтёрся руками и натянул порты.
– Это знак рода. Всех в семье таким в младенчестве метят.
Он снова повернулся лицом, и девка нахально присела перед ним на корточки, рассматривая рисунок. Проследила пальцем петлю до пупа.
– Красиво! Он как будто под кожей! Ай, ты чего?!
Рьян и сам не понял, зачем шлёпнул по горячей ладони. Просто вдруг показалось, что жар от неё куда сильнее, чем от раскалённых камней в бане.
– А нечего! Ведьма…
Девка растерянно захлопала ресницами, небрежно отбросила волосы со лба и резво вышла из бани.
– Меня Рьяном величают! – зачем-то крикнул ей вслед молодец.
Йага выскочила из бани словно полночи в ней парилась. Жар прилил к щекам. Да её матушка ни разу не била, а тут этот… Явился невесть откуда весь такой… Какой? Непонятный! Неправильный!
– У-у-ух! – погрозила она ёлкам, любопытно склонившимся над их двором.
Ёлки понимающе покачали вершинами.
Кому как не ведьме лесной знать, что с богами
Рябая неясыть спустилась на плечо, проткнув когтями платье. Потёрлась о висок, заворчала. Йага погладила птицу, вслушиваясь в её говор.
– Что-что? Запереть дверь да оставить в бане до утра?
Неясыть завертела головой: она такого не сказывала!
– Ну ладно-ладно, – рассмеялась колдовка. – Пусть ему. Но помогать не стану! Будет с него и одного раза!
Неясыть визгливо засмеялась: она-то точно знала, что любопытство не оставит лесную госпожу и что её ещё отговаривать придётся. Не знала этого покамест только сама Йага.
Оттого, наверное, она и спряталась за занавеской в женском уголке и не стала ничем угощать гостя, когда тот вернулся в избу. Крынку простокваши, хоть и нехотя, выставила ему матушка. Рьян не побрезговал и хлеба не попросил. А ведь могло и на это наглости хватить.
– Благодарствую, хозяюшка!
Отвесил поклон, как следует доброму гостю, и примерился было спать на лавке, но матушка зашикала:
– Куды?! У меня тут девка немужняя, а ты, незнамо чей и откель, с нею в одной избе спать собрался? Марш в предбанник! Там нынче тепло.
Рыжий плечами пожал, подхватил одеяло, которого ему, надо сказать, никто и не предлагал, и был таков.
Йага же той ночью долго уснуть не могла. Не то потому что матушка на полатях бормотала и ворочалась, не то ещё почему. Когда же под утро старая ведьма спустилась, взяла корзину и покинула избу, Йага решилась высунуться из своей спаленки.
Как была, босоногая, пошла во двор. Мокрая земля холодила пятки, но никакие хвори лесовку сызмальства не брали, что ей сырость осенняя?
Ливень едва утих, мутные лужи ещё малость рябили в предрассветной темноте. Йага пошлёпала прямо по ним. Нагнулась к щёлочке в предбаннике – не видать ни зги. Тихонько отворила дверь, юркнула внутрь. Гость мерно посапывал, свернувшись калачиком. Девка на цыпочках подкралась к нему, наклонилась, разглядывая. Гол как сокол. Ни кошеля при нём, ни сумы со снедью, которой часто пришлецы с ведьмами расплачивались. Чем же он матушке обещал отдарить за помощь? Да что за нужда привела в поздний час в глухой лес?
Девка и не заметила, как слишком сильно приблизилась к молодцу. И как тот сопеть перестал – тоже. А рыжий – хвать! – и стиснул пальцы на её запястье. Йага не испугалась. Не было такого, чтобы в лесу её кто-то обидел. Везде друзья-помощники. За неё и мыши, шуршащие в углу, встанут, и неясыть, следящая с ёлки, прилетит.
– Чего хватаешься? – шёпотом спросила девка.
– А чего крадёшься? – в тон ей ответил Рьян.
– Удушить тебя хотела, да ты проснулся невовремя.
– Врёшь.