Йага
Шрифт:
– Вру. И что с того?
Молодец отпустил её, сел и хорошенько, до хруста в членах, потянулся. Похлопал по месту рядом с собой: садись, мол. Йага осталась стоять.
– Зачем к матушке явился?
Рьян мотнул головой, отбрасывая от лица спутавшиеся волосы. Маленькие золотые кольца в ушах дрогнули.
– А тебе что? Думаешь, я душегуб какой?
– Коли так, то земля тебе пухом, – спокойно ответила ведьма. – Чего просить собрался? И чем платить?
Молодец упёр локти в колени, положил подбородок
– Проклят я. Ведьма твоя обещала помочь.
– Матушка Зорка. Коли помощи просишь, так зови её с почтением.
– Ну Зорка, – не стал спорить Рьян. – А чем платить ей стану, – он тронул маленький деревянный туесок, висящий на шнурке на шее, спрятал под рубаху и похлопал рукой, – то не твоего ума дело.
Неужто думал, девка любопытная выпытывать станет? Посулит награду, если скажет. Йаге и впрямь любопытно было – сил нет. Но в темноте не видать, как у неё нос сморщился от расстройства. Она сказала:
– Проклят, стало быть. Что ж, знаю, что матушка поутру сделает. Пойдём.
Она не глядела, послушался ли гость. Коли богам он люб настолько, что наново с Йагой свели, то и разума они ему дадут, чтоб не перечил.
Когда Рьян вошёл в избу, Йага уже вовсю топила печь. И, хоть рыжий и делал вид, будто не по велению зашёл, а так, гулял просто, ухмыльнулась.
Огонёк хитро подмигивал из глубины устья, знай дровишек подкидывай. Весёлый дым сначала занавесил кухоньку, но быстро нашёл выход и послушно потёк в трубу.
– Возьми горшок, – велела ведьма. – Воды налей. Да ставь в печь.
– А сама что? Невмоготу? Придумала тоже! Мужику кашеварить!
Йага медленно облизала губы, ни слова не говоря. А то так бы и дала хворостиной промеж лопаток! Молодец скрипнул зубами и начерпал из бочонка воды, поднял горшок, и впрямь тяжеловатый для бабы.
– Куда ставить-то?
Лесовка мотнула головой – копна волос так и заплясала, ровно то пламя.
– Да смотри к огню поближе!
Огонёк поманил Рьяна из самой глубины печи – поди ещё дотянись.
– А ухват где?
Девка вскинула густые брови. И так хороша она была в этой осенней сырой темноте, так её загорелую кожу целовали отблески пламени, что Рьян в кои-то веки передумал препираться. Быть может, молчи он почаще, больше бы друзей себе нажил и меньше врагов.
Он поставил горшок в печь и подвинул, насколько хватало руки.
– Глубже.
Подвинул ещё маленько.
– Вода так до вечера не закипит. Ставь куда положено.
Проклятый зыркнул сердито, но ведьме хоть бы хны. И не так на неё зыркали. Он сильно выдохнул через ноздри, лёг на живот, пачкая рубаху сажей, и как мог растянулся по устью, ажно ступни от пола оторвались!
Печь была хорошая, просторная. Такая, какая устоит, когда от избы
И только хотел выползти назад, как хитрая ведьма схватила его за ноги, и без того висящие в воздухе, да толкнула вперёд. Рьян только что лицом в угли не угодил.
– Ты что удумала, ведьма?!
– Тебе, дурню, помогаю! – крикнула она и приладила к печи заслонку.
Вот тебе и на! Неужто правду усмарь врал?! Сготовит да сожрёт? Такова лекарка?
Рьян быстро перевернулся на спину, подтянул колени к груди и с силой лягнул – улетит до стены от такого удара и заслонка, и девка с нею вместе.
Вот только невдомёк северному наследнику, что ведьма прислонилась к заслонке всем телом с той стороны, распластала по греющемуся железу руки да шептала тайные слова. И слова те крепче любого силача заслонку держали.
Раз Рьян ударил, второй… И смекнул, что не шутит колдовка. Не приведи боги, правда запечёт!
– Ты что творишь?! Выпусти немедля!
– Как готов будешь, так и выпущу! – был ответ.
Проклятый зарычал от бессилия: на мякине провели! Доверился бабе! Пора было вбить в бестолковую голову, что одни беды от них! Раз обжёгся, так снова полез в самое пекло! Ну да ничего! Вот только выберется! Он эту поганку так оттреплет, что лес станет не мил! И пусть старая ведьма хоть всеми карами Света и Тени его стращает!
Рьян схватился за горшок и плеснул воды на дрова. Вот сейчас зашипят, заволокут всё едким дымом… А огонь, ровно живой, возьми да и увернись! Молодец протёр глаза. Вылил остатки – и снова без толку! Алые угли расползлись в стороны, как мошки вспугнутые! Неужто уже дыму наглотался?! Натянул рукав на ладонь, попытался прибить язычки пламени, что водили вокруг него хороводы. Куда там! Угли ползли по стенам, золотыми звёздами свисали с потолка. Рьян колотил по ним, но никак не мог погасить. Неужто так вот бесславно жизнь его и закончится?!
– Выпусти, дура! – заорал он. – Сгорю ведь!
А ведьма знай шепчет. Шёпот её, как шелест листьев осенних, как скрип древесных стволов в ночи – далеко разносился, до самого нутра пробирал.
– Выпусти, не то пожалеешь!
Он зажмурился. Ну же, ну! Где то проклятье, когда оно так нужно?! Хоть раз же должно вовремя явиться и отодвинуть чёрным крылом человечий разум!
Нет. Проклятье молчало. Справляйся сам.
Золотые мушки носились взад-вперёд. Точно издеваясь, цапали за нос, касались кожи. Рьян отмахивался, ругался, колотился в заслонку, будто намертво вросшую в глину.