Якут
Шрифт:
Айтал потихоньку тяжелела, но недальние выходы на лыжах вместе со мной проделывала. Пока не пришли настоящие холода и зимние ветры не валили с ног, мы гуляли часок-другой. Тургун, стоя на лыжах, был замечательно неловок и вообще -- это тебе не румпель моторной лодки шевелить. Одним словом я с удовольствием жил своей семьёй и не особенно налегал на трудовую деятельность. Так, иногда, что-нибудь помаленьку поделывал, да поглядывал, как другие работают.
Браться за изготовление сложных технических устройств меня категорически не тянуло. Достигнутое состояние станочного парка, позволявшее делать лерки и метчики трёх размеров,
Потом настало время кромешной тьмы, жестоких холодов и сильных ветров. Заработали в непрерывном режиме наши плавильные печи, и я спохватился - поработал с оловянной рудой. Что замечательно, в ней отыскался цинк в заметных количествах. Не уверен, что его удалось весь извлечь и, скорее всего, он попал в мою бронзу в неустановленной концентрации. Я из неё сделал для своих агрегатов подшипники скольжения, просто потому, что слышал, будто это традиционное решение.
Просто так, не особенно размышляя о возможных последствиях, я наотливал немного подсвечников и пуговиц из олова. Один из отроков, что ездил навестить родное стойбище - а они и в этом году изредка опрашивались на побывку домой - отвез в магазин на Тенки вместе с иглами и эти немудрёные безделушки.
Через месяц прискакал казак от Никодима с посланием. Пуговицы ему, видишь ли, нужны. Много. И разная посуда. Ещё больше. Ну а на словах казак передал, что санные обозы в Вилюйский острог нынче, считай, по расписанию ходят, и в полмесяца оборачиваются в оба конца. Так что оловянная утварь быстро попала в места, где на неё имеется постоянный спрос. Вот так и набрёл я ненароком ещё на одну жилу. А ведь помню - недавно рассуждал о привлекательности добычи этого не слишком хитрого в обработке металла, которого в наших краях изумительно много.
По всему выходило, что есть отличный повод вернуться в края, где жил раньше и где мы повстречались с Айтал. Там как раз находятся богатейшие залежи касситерита. Потолковали мы с казаком, и письмо я отписал купцу длинное и обстоятельное. По всему выходило, что семейству моему предстоит переселение. Но не на пустое же место мчаться?!
***
Тускулу я объяснил в очередной раз, что если русские узнают о серебре, то из добрых и заботливых сподвижников сразу превратятся в жестоких и алчных хозяев. Они ласковы с нами до тех пор, пока нуждаются в наших трудах и то, только при условии, что делаем мы то, чего они сами не могут. Ну, или если им выгодней купить наше, чем сделать или привезти своё. Но, с другой стороны, подкидывать Никодиму избыток пушнины - это правильно. Чувство долга ему не чуждо, пока необременительно. Так что ничего худого нет в том, что купчина не слишком стеснён в средствах. Он просто вынужден действовать в наших интересах, потому что этот вариант для него выгоднее иных. Тут тебе и товары с уникальными на данный момент свойствами, и возможность недорого купить близко то, что везут издалека.
Не будем забывать, что в течении Лены и Вилюя стоят уже вполне обжившиеся остроги, и обитают там многие русские люди, со чадами и домочадцами. И бояре государя Московского есть среди них. И боярыни. И дети боярские. Они ведь не лаптем
Работник оставался за старшего и положение, по-русски говоря, холопа, отслуживающего долг, то есть закупа, за ним сохранялось. Мы решили, что так будет понятней для окружающих. Да и нет в Тускуле стремления куда-то уходить от обжитого дома и обильных хлебов. Ну у какого тойона или даже главы наслега на столе сыщется изюм, рис и пшеничная выпечка? А тут это не такая уж редкость. Всё налажено, соседи хорошие.
Ну а серебра мы с ним вдвоём наплавили с запасом наперёд. Остальным-то говорили, что свинец добываем, а работать с ним смертельно опасно, и пускай даже не суются туда, а то помрут молодыми. Это действительно нездоровое производство, так что мы всегда следили, чтобы тяга в трубе была хорошая и сквозняк быстро вытягивал воздух из помещения, ну и лица заматывали шарфами. Не так уж сильно врали.
Свинец видели все - сами таскали. А серебро мы надёжно прятали и потом, в пути на Адычу, я его оберегал от чужого глаза. Ну да не о нём речь. Дом, где на свет появились оба моих сына, я оставлял с лёгким сердцем. Мы с женой и детьми вскоре после ледохода переезжали на новое место.
***
Никодим, похоже, дела оловянные разворачивал всерьёз. Заготовленный еще до таяния снегов лес к нужному месту доставлен. Две плоскодонки того же Пелымова "проекта" с надстройками, в которых обитает артель мастеровых, причалены к берегу. Народ шкурил брёвна и поджидая нас, чтобы указали что где и как ставить. Работа сразу пошла споро - мужики крепкие, умелые. Местных якутов несколько человек подтянулось. Дело в том, что селение сразу ставилось с магазином, и у них к этому возник интерес далеко не праздный.
Спрашивается, где они были, когда я тут один куковал?
На счёт того, где копать - это я прекрасно помню - тут был мой родной рудник. Место для печей я тоже выбрал быстро - на каменистых местах, и обустройство посёлка проходило одновременно с налаживанием технологического процесса. Тот факт, что артель рабочих должна будет уехать сразу после окончания строительства, меня несколько смущала - горбатиться с кайлом и тачкой желания я не испытывал. Пришлось отправляться в обход ближайших стойбищ в поисках кого бы нанять. О пригашении учеников даже речи не было -- я здесь пока никто и звать меня никак. Кто же мне сына доверит?
На правобережье Яны не так-то много людей живёт. Тем не менее три посёлка мне отыскать удалось и с кинээс - вождями родов - познакомиться. Сразу признался, что ищу работников - а чего темнить? Так вот, закончилось эта поездка тем, что мне предложили купить у них рабов. Как-то я раньше не слыхал, что такое было в обычае, да и не нравилась мне сама мысль о рабовладении, но глядя на немноголюдные поселения, отдавал себе отчёт в том, что выбирать особенно не приходится - очень мало людей в этих краях.
Одним словом, продали мне сразу две семьи, причём в одной из них невольником был только глава, а во второй, ещё и старшая жена мужчины тоже вошла в цену покупки. Детки же сплошь вольные люди и они просто прилагались к родителям, потому что самостоятельного хозяйства не вели. А вообще здешние рабы жили в отдельных юртах и с виду я бы их от других обитателей стойбища не отличил. Ну так у меня в аккурат два дома, считай, дя них приготовлены - вот туда и въехали эти люди, как только завершилась стройка.