Ярче солнца

Куин Джулия

Элли устало улыбнулась Клер:

– Кажется, иногда он бывает очень упрям, не так ли?

– Да.
– Клер пожевала нижнюю губу и добавила:

– Билось, что я тоже.

Элли изучающе посмотрела на девочку. Клер была явно взволнована и расстроена. У Элли возникло желание успокоить ее, но не было Уверенности, что Клер отнесется к этому благосклонно. В конце концов, именно Клер все это время демонстрировала явное недружелюбие по отношению к ней. В итоге Элли просто похлопала ладонью по кровати и сказала:

– Если

хочешь, можешь сесть ко мне.

Поколебавшись, Клер сделала пару шагов и села на кровать Элли. Она молчала по крайней мере минуту и лишь теребила одеяло. Молчание нарушила Элли:

– Клер?

Девочка очнулась от своих мыслей, подняла голову и сказала:

– Все это время я вела себя очень нелюбезно по отношению к вам.

Элли не знала, что ответить на эту тираду, и промолчала. Клер откашлялась, словно взывая к собственному мужеству. А затем заговорила, чеканя каждое слово:

– Пожар на кухне - моя вина. Я передвинула лоток. Я не собиралась устраивать пожар. Просто хотела, чтобы тосты подгорели и чтобы вы не выглядели слишком умной. Я также испортила жаркое. Я отравила ваш сад. И.., и…

Тут голос Клер прервался, и она отвернула голову.

– И что, Клер?
– мягко спросила Элли, уже догадываясь, что скажет девочка, но желая услышать это из ее уст. Более того, Элли полагала, что Клер самой требовалось высказаться.

– Я передвинула кастрюлю с джемом близко к огню, - шепотом сказала Клер.
– Я не думала, что кто-нибудь из-за этого пострадает. Прошу вас, поверьте мне. Я только хотела, чтобы джем подгорел, вот и все… Только джем…

Элли судорожно сглотнула. Клер выглядела такой несчастной, измученной и потерянной, что ей захотелось успокоить девочку, хотя именно Клер была виновницей этой страшной боли. Элли кашлянула и сказала:

– Я снова хочу пить. Не могла бы ты…

Ей не понадобилось заканчивать фразу, потому что Клер уже подносила чашку с тепловатым чаем к ее губам. Элли жадно сделала глоток, затем другой. От настойки опия у нее страшно пересохло в горле. Затем она вновь обратила взор на Клер и коротко спросила:

– Но почему?

– Я не могу этого сказать. Просто знайте, что я страшно сожалею обо всем.
– Губы Клер задрожали, в глазах появились слезы.
– Я знаю, что вела себя безобразно. Но впредь я не сделаю ничего подобного. Обещаю это!

– Клер, - негромко, но твердо заявила Элли.
– Я готова принять твои извинения, поскольку верю в их искренность, но я вправе знать причину.

Клер зажмурила глаза:

– Я не хотела, чтобы вы понравились людям. Не хотела, чтобы вам понравилось здесь. Я хотела, чтобы вы ушли.

– Но почему?

– Я не могу об этом сказать!
– разрыдалась девочка.
– Не могу!

– Клер, ты должна мне сказать!

– Не могу! Это так стыдно!

– Все

не так страшно, как ты думаешь, - мягко возразила Элли.

Клер закрыла лицо руками и пробормотала:

– Вы обещаете, что не скажете об этом Чарлзу?

– Клер, он мой муж. Мы поклялись…

– Вы должны пообещать мне!

Клер была на грани истерики. Элли сильно сомневалась, что секрет настолько ужасен, как полагала Клер, но она помнила, как переживают девочки в четырнадцать лет, поэтому сказала:

– Хорошо, Клер, обещаю тебе.

Не глядя Элли в лицо, девочка сказала:

– Я хотела, чтобы он дождался меня. Элли закрыла глаза. Она не подозревала, что Клер втайне влюблена в Чарлза.

– Я всегда хотела выйти за него замуж, - шепотом сказала Клер.
– Он мой герой. Он спас нас шесть лет назад… Вы, должно быть, знаете об этом… Бедняжка мама ждала ребенка, а кредиторы забрали у нас все. Чарлз тогда едва знал нашу семью, однако он выплатил отцовские долги и взял нас к себе. И никогда не делал из нас бедных родственников.

– О Клер! Но какой смысл в том, что ты пыталась меня отпугнуть? Ведь мы уже женаты.

– Я слышала, как вы спорили. Я знаю, что вы пока не… - Клер покраснела.
– Я не могу это произнести, но знаю, что ваш брак может быть расторгнут.

– Ох, Клер!
– вздохнула Элли, слишком озабоченная сложившейся ситуацией, чтобы смущаться из-за того, что знает о том, что их брачные отношения не доведены до логического завершения.
– В любом случае Чарлз не мог тебя дожидаться. Ты должна была знать о завещании его отца.

– Да, но он мог расторгнуть брак, и тогда…

– Нет, - перебила ее Элли, - он не может. Мы не можем. Если это случится, он навсегда теряет деньги Чарлз должен был жениться до того, как ему исполнится тридцать лет, и при этом брак не должен быть расторгнут.

– Этого я не знала, - тихо проговорила Клер. Элли вздохнула, озадаченная столь неожиданным оборотом событий. И вдруг до нее дошло то, о чем она только что говорила. Она широко раскрыла глаза:

– Клер, дорогая, а я не пропустила день рождения Чарлза?

– У него день рождения через два дня, - успокоила ее Клер.

И в этот момент раздался громкий стук в дверь.

– Это Чарлз, - в один голос сказали Элли и Клер. При этом Клер добавила:

– Никто другой не стучит так громко.

– Входи!
– крикнула Элли и, повернувшись к Клер, зашептала:

– Ты должна сама рассказать ему все. Не надо объяснять почему, но что именно ты сделала - скажи.

Клер выглядела мрачной, но покорной.

– Я знаю.

Чарлз вошел в комнату с серебряным подносом, на котором, кроме чайных принадлежностей, были также бисквиты. Он согнал Клер с кровати и поставил на это место поднос.