Ярл
Шрифт:
– Суп-пюре из шампиньонов просто выше всяческих похвал, – не скрывая восхищения, признался я, отодвигая пустую тарелку и вставая. Тоже маленький подвиг – вдали от цивилизации приготовить блюдо ресторанного уровня. – И даже сливочный привкус как от настоящего молока!
– Ната подсказала, какие травки поискать в лесу для вкуса, – чуть покраснев и потупив взгляд, призналась химера. Посмотрев на мелко дрожащие от похвалы пушистые треугольники, я не удержался и провел рукой между ними по волосам: раз, другой. – Уммм! Умм!
Да, определенно, Таня раньше себе такой открытой демонстрации удовольствия не позволила бы. По крайней мере, не тогда,
– Ум? – заметила конкурентку полуволчица… и, внезапно поднырнув под руку, быстро шагнула ко мне и ткнулась лбом в правое плечо. Теперь, чтобы продолжить ласку, мне пришлось полуобнять химеру и положить ладонь на макушку…Толчок в другое плечо. Повторив маневр с полу-объятием, я с трудом подавил тяжелый вздох. “Дорогой”? А почему я чувствую себя как папочка двух мелких дочурок?! Ох, нет, дурные ассоциации, прочь-прочь из моей многострадальной головы! У меня же потом не вста… хотя, конечно, всё что нужно встанет – я же виталист, но всё равно – нахрен такое! Я вам не какой-то извращенец.
– Так, Натана, – как можно более твёрдо сообщил я левой макушке. – С завтрашнего дня ты мой ассистент в лабе. Будешь мне помогать.
Вот лаборантку… того – это вообще самая что ни на есть классика.
– Я?!
Заодно хоть нормально уединиться смогу с Тёмной красавицей. А то блин какая хрень в мысли уже лезет – и это несмотря на прижатый к моему боку шестой размер! Надо только сучок-запор для двери со склада не забыть заранее утащить.
– Ты же маг, – со значением подтвердил я. – А маг – просто обязан быть учёным.
Глава 12
Что может быть приятнее неспешной прогулки летом по тенистому лесу? Зелёный прозрачный сумрак пронизывают редкие яркие солнечные лучи, от могучих зелёных исполинов веет приятной в этот жаркий час прохладой, умопомрачительный аромат свежести смешивается с характерным грибным духом, тут и там красными искорками в траве так и манят сорвать себя налитые ягоды сладкой-сладкой земляники. Мирно перешёптываются от лёгкого ветерка листья в кронах, громко цвикают синицы, перепархивая с ветки на ветку, то там, то тут разаётся барабанная дробь дятла. Слева, справа и чуть спереди словно призраки почти бесшумно скользят через лес настороженные лучники в зелёных накидках, готовые, несмотря на покой и умиротворение леса в любой момент пустить стрелу… м-да.
Я машинально проверил кобуру с артефактомётом и мысленно покачал головой. Верное эльфийское копьё было при мне, но в этом походе мне была отведена роль орудия главного калибра. С “мелочью” было кому справиться и без меня — отравленные стрелы из зарубежных луков серьёзный аргумент, а при наличии ускоряющих реакцию и мышечную силу стимуляторов для деревенских стрелков – аргумент вдвойне. В принципе, мы могли бы не скрываясь просто пойти по прямой и напролом, выбивая по пути всё, что шевелится — сил и расходников хватило бы. Тогда бы, кстати, уже часа три как дошли бы до конечной цели. Но уж больно “не по понятиям” был для отвальных такой наглый и нахальный марш-бросок.
Я не настаивал – тише едешь, дальше будешь. Опять же, прогуляться
– Проблемы? — отвальные в очередной раз произвели ротацию, поменяв местами передовой и фланговые дозоры с теми, кто тащил в центре основной груз.
— Не знаю, – дёрнул щекой Косточка. Он взвалил на плечи тяжёлый мешок с лямками, и опять схватился за лук, словно за спасательный круг. — Сколько идём -- и никого. Сам знаешь, это…
– Признак, указывающий на охотничьи угодья крупного хищника, – договорил за него я. – Вот только птичью мелочь большая кошка должна была распугать, а волчья стая – тем более. Остаётся лисица-хаски, но она бы себя так или иначе уже обнаружила. Любит, сволочь, играть со своими жертвами.
Терпеть не могу хаски.
– Сам знаю… – буркнул снайпер, покосился на меня, и поспешил добавить. – Товарищ командир.
– Может быть обычная статистическая флуктуация… – кивнул ему я. – В смысле, просто повезло. Я, когда охотился в около Вала в республике, передвигаясь пешком, тоже, бывало, не каждый день на тварь натыкался.
Да уж, было время. Как только я купил Вспышку и пересадил Машу на Милку, наши доходы от Охоты сразу выросли в разы – просто потому, что мы за день могли обшарить столько республиканского приграничья, что обязательно какого-нибудь мутанта находили. А обычно гораздо раньше – спустя пару-тройку часов.
– Не люблю такое “везение”, – наверняка сейчас снайпер в очередной раз вспомнил, как мы почти у самых стен фортов второй линии бодро впёрлись в волчью засаду. Поди забудь, если с тех пор смотришь на мир модными жёлтыми нечеловеческими глазами.
– Успокойся, – посоветовал я ему. – Даже если передовой дозор не засечёт вовремя опасность, у нас есть Проныра. Он точно почувствует запах чудовища и нас предупредит.
Хорёк Проныра, точнее, химера, выглядящая как хорёк и получившая кличку “Проныра”, сидела на моём вещмешке, уцепившись коготками за ткань. И со стороны казалась чучело – чучелом. Нормальные животные себя так не ведут никогда, особенно эти непоседы, но я особо не переживал: первая мояполностью самостоятельная работа, как-никак, от и до. Пушистый хищный неудачник попался в силок для лесных куропаток – собственно, он и нацелился сожрать пойманную дикую курицу, да только сам влез в ловушку. Птицу, кстати, сожрал, несмотря на веревку, за что его чуть не прикопали на месте. Но потом кто-то вспомнил о моей просьбе притащить живого мелкого хищника – потому будущего подопытного просто оглушили. Ну а дальше – дело техники, то есть – магии.
Простой аналог Печати позволял мне контролировать состояние организма мелкого неразумного помощника целиком и полностью, и сейчас гибридное животное находилось в своего рода трансе, максимально задействовав обонятельные рецепторы и не обращая внимание ни на что другое. Были и другие режимы – например вот этот безобидный с виду пушистик мог горло лосю перегрызть или зайца придавить. И не получить при этом ни царапины – зря я, что ли, полностью “перебрал” ему опорно-двигательный аппарат, укрепил кости и столько мучался, стыкуя между собой обрезки внутренних органов тварей.